Книга Паутина, страница 38 – Весела Костадинова

На долю секунды я онемела.

— Тут такое дело…. — повторила она, — Я сейчас дам телефон… сама скажешь….

— Стой, — рыкнула я, чувствуя как начали полыхать щеки, — стой!

— Лиана, — ее голос звучал неуверенно и растеряно, — я не могу…. Поговори сама….

— Просто сообщи и все, — сквозь зубы прошипела я. — Официально. Методисту. Это сложно?

Несколько секунд она молчала.

— Нет, — ответила тихо. — Я все сделаю.

— Спасибо, — все еще ощущая досаду и напряжение, отозвалась я и быстро отключила связь.

Значит на работе. В девять вечера…. А я-то дура себя винила за скрытность. Не идиотка ли?

Тяжело поднимаясь по ступеням в подъезде, я мечтала лишь об одном — поскорее оказаться дома и забраться под горячий душ. Просто стоять под обжигающими струями воды и ни о чем больше не думать. Совсем ни о чем. Хотя бы один вечер.

На лестничной площадке света не было. Чертыхнувшись, нащупала ключи и потянулась к дверям, взялась за входную ручку.

Внезапно двери открылись сами собой, от едва заметного усилия.

Внутри у меня все похолодело. Неужели…. Боже, неужели торопясь уехать с бабушкой я забыла закрыть двери?

Нет…. Нет, нет, нет…..

Я щелкнула включателем в прихожей и прислушалась. В квартире царила мертвая, гробовая тишина. Не раздеваясь, как пару часов назад, я рванулась в комнату мамы, молясь, чтобы она просто спала. После — на кухню. В свою комнату, в кабинет отца. В ванную. В кладовку.

А после вышла на лестничную площадку, села на ступеньки, раскачиваясь, зажимая рот рукой и тихо, протяжно завыла.

Мама из квартиры исчезла.

Сидела, раскачивалась и выла. Выла надрывно, глухо, словно пытаясь вырвать из себя этот липкий, чёрный, как болотная жижа, страх и отчаяние. Казалось, если кричать достаточно долго, если выплеснуть всё наружу, то внутри останется хоть капля тишины, хоть что-то, за что можно зацепиться.

Но ничего не оставалось.

Всё, что я знала, рассыпалось на куски, превращаясь в пепел, в пыль, в острые, режущие изнутри осколки. Весь мой мир, вся моя жизнь.

Я понятия не имела, что делать дальше.

Где искать маму, которая, как малый ребёнок, могла уйти в любом направлении? Куда она могла податься в этом огромном, равнодушном городе?

Паника накатывала волнами, одна за другой, выбивая воздух из лёгких, разрывая сознание на клочья. Мозг отказывался признавать реальность. Судорожно искал хоть какую-то зацепку, хоть что-то, что могло бы помочь выбраться из этого дна.

Но ответов не было.

Была только пустота.

Я всхлипнула, зажав рот рукой, чтобы не разрыдаться ещё сильнее. Чувствовала себя опустошённой, истерзанной, безвольной. Как будто внутри меня что-то сломалось, окончательно и бесповоротно.

Потом, через какое-то неопределённое время, пришла боль.

Глухая, всепоглощающая, она растекалась по телу, сдавливала грудь так, что казалось, воздуха просто не хватает. Я едва дышала, пытаясь заставить себя мыслить хоть немного рационально.

Так. Нужно собраться. Нужно думать.

Я с трудом заставила себя подняться с пола, ноги подгибались, но я оперлась о перила, вцепившись в них пальцами.

Полиция. Надо сообщить в полицию. Нужно…. Позвонить? Нет. Отделение тут, совсем рядом. Нужно сходить туда.

Может мама и ушла совсем не далеко. Может сидит где-нибудь во дворе на скамейке и ждет меня или бабушку.