Книга Паутина, страница 37 – Весела Костадинова

Она хотела что-то сказать, но я не дала ей шанса.

— Помнишь, ты говорила мне, что времени у тебя почти не осталось? — мой голос дрожал, но я изо всех сил старалась держаться. — Так вот… Я пока не готова остаться одна. Понимаешь?

Бабушка протянула руку, нежно коснулась моего запястья.

— Девочка моя…

— Я не справлюсь без тебя, — перебила я снова, с трудом сдерживая слёзы. — Дай мне то время, которое сможешь.

Она долго смотрела на меня, и в её взгляде смешалось столько всего: любовь, грусть, сожаление, но, главное, понимание.

— Несколько дней, бабуль, всего лишь несколько дней, которые дадут нам больше времени. Я справлюсь сейчас, возьму больничный. Семестр только начался — успею нагнать. Но если хоть что-то случиться с тобой….

— Я поняла тебя, — тихо ответила бабушка, качнув головой. — Но и у меня есть условие: ты не таскаешься ко мне каждый день.

Я раскрыла рот, но она только хитро сузила глаза.

— Баш на баш, внученька.

Я хотела возразить, но её тон был таким же твёрдым, как мой несколько минут назад.

— Бабушка…

— Нет, Лиана, — мягко, но решительно перебила она. — У тебя хватает забот и дома.

Я стиснула губы, разрываясь между желанием спорить и осознанием того, что она права.

— Хорошо, — наконец выдохнула я. — Но с одним условием.

Она улыбнулась.

— Вот оно что…

— Если что-то будет не так — ты сразу мне звонишь. Сразу.

— Добро, — согласилась она, слабо улыбнувшись. — Все, кыш отсюда. Выметайся. Оставь слабую старушку наедине с бывшим учеником. Буду его экзаменовать.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Ну удачи ему….

— Удачи нам обеим, — услышала уже на пороге тихий шепот бабушки, от которого снова сжалось сердце.

Уже сидя в такси, машинально бросила взгляд на экран телефона — время показывало около девяти вечера. Веки тяжело опустились, глаза жгло от усталости, но даже прикрыв их на секунду, я не ощутила облегчения. В голове всё ещё звучали тревожные слова врача, приглушённый голос бабушки, мерцали яркие огни больничных коридоров.

Не раздумывая, на автопилоте набрала номер Дарьи.

— Как Тереза Альбертовна? — даже не поздоровавшись, резко спросила она, и я услышала, как в трубке что-то зашуршало — возможно, она металась по комнате.

— В больнице, — выдохнула я, чувствуя, как голос становится глухим от усталости. На другие эмоции просто не осталось сил.

В ответ в трубке послышалось короткое шипящее ругательство, а потом:

— Лианка… Да твою ж то мать…

Я слабой улыбкой скривила губы, но в ней не было веселья.

— Её самую, Даш, её самую…

Несколько секунд мы молчали, но даже через динамик чувствовалось напряжение.

— Знаешь, это какой-то сюрреализм… — продолжила я, глядя в тёмные очертания города за окном.

— Давай сейчас приеду, Лиан, — резко предложила Дарья, и я почти видела, как она уже ищет ключи и натягивает куртку.

— Нет, Дашуль, нет, не стоит… — я покачала головой, словно она могла меня увидеть. — У меня просьба будет.

— Конечно, говори.

Я глубоко вдохнула, наблюдая, как огни фонарей скользят по стеклу.

— Зайди завтра в деканат, скажи… я на больничном. По уходу.

— Подожди… — замялась она. — Тут такое дело… Погоди….

В трубке снова зашуршало, послышались странные приглушенные звуки.

— Даш? — вопросительно окликнула я ее. — Ты меня вообще слышишь?

— Лиан… я… я еще на работе…