Книга Паутина, страница 22 – Весела Костадинова

Отвернулся к доске и включил проектор.

Лекция потекла своим ходом. Голос Игоря Андреевича был спокойным, размеренным, но не скучным. Он постоянно держал нас на крючке внимания, не давал расслабиться. Он не просто давал материал, он вовлекал нас в диалог, заставляя отвечать на вопросы, заставляя думать, анализировать, искать связи между фактами. Его манера преподавания была далека от монотонных заученных лекций, которые можно было просто записывать в тетрадь, не вникая в суть. Он не позволял нам быть пассивными слушателями. Вместо этого каждое его слово требовало осмысления, каждый вопрос провоцировал размышления, а каждая пауза в речи словно подталкивала к тому, чтобы задуматься и высказать свое мнение.

Я поймала себя на том, что, несмотря на усталость, не могу отвлечься, не могу позволить себе отстраниться от происходящего. Даже если бы я попыталась, мне бы не дали. Роменский легко переключал внимание с одного студента на другого, не давая спрятаться за спинами однокурсников. Его не устраивали дежурные ответы, которые можно было прочитать в учебнике. Он требовал размышлений, личного взгляда, умения аргументировать свою точку зрения.

В аудитории царила особая, напряженная тишина — не та, что возникает от скуки, а та, что рождается от сосредоточенности. Студенты слушали, следили за ходом его мыслей, пытались предугадать следующий вопрос. Я видела, как даже самые равнодушные, те, кто обычно лениво записывал лекции, теперь держали ручки в руках, готовые делать пометки, боясь упустить что-то важное.

Дарья исподтишка взглянула на меня, её губы дрогнули в едва заметной усмешке. Я поняла, что она читает меня как открытую книгу. Ей было ясно, что, несмотря на мое внутреннее сопротивление, я тоже втянулась.

— Так, — он снова обернулся к нам, — кузнечики, какой метод вы выберете для определения уровня экспрессии гена и почему?

Тишина была ему ответом. Даже заинтересованные девушки слегка втянули головы, страшась, что его взгляд упадет на них.

Он быстро обвел глазами зал.

— Романова.

Я слегка вздрогнула, не сразу поняв, что обратился он ко мне и по отцовской фамилии. Подняла голову и встретилась глазами с холодным, отстранённым взглядом темных глаз. Позади раздались приглушенные смешки — кто-то, не знаю кто, видимо радовался моему потенциальному провалу.

Злость захлестнула с головой.

— Количественная ПЦР. Я выберу количественную ПЦР, — сквозь зубы ответила ему.

— Почему? — ровно продолжил он, наваливаясь на свой стол и скрещивая руки на груди.

— Обычная ПЦР покажет только наличие или отсутствие экспрессии гена. Количественная позволяет измерить уровень экспрессии и сравнить его между разными условиями.

— Хорошо, — голос не выражал ничего, он снова отвернулся к проектору и продолжил лекцию.

Я перевела дыхание, испытывая невероятное желание повернуться к недоброжелателям и показать им фак.

— Красиво, — вдруг раздалось у меня над ухом. Лена, даже не поднимая головы от тетради, наклонилась ко мне и, пользуясь тем, что Роменский уже отвернулся, небрежно вскинула средний палец в сторону завистников.

Я не удержалась от улыбки, но всё же погрозила ей пальцем в притворном укоре.

— Пусть подавятся, — фыркнула она, пожав плечами и снова сосредотачиваясь на записях.