Книга Паутина, страница 167 – Весела Костадинова

— Владимиров? — это скорее было не вопросом, а утверждением.

Я молча кивнула, понимая, что рано или поздно нам придется говорить об этих проблемах.

Максимилиан не оставлял меня в покое. Дважды он пытался связаться со мной из СИЗО по телефону, постоянно передавал через адвокатов короткие записки, полные невнятных намёков и манипуляций. Наталья, похоже, тоже не собиралась так просто исчезнуть из моей жизни — однажды она даже подкараулила меня около университета, куда я ходила восстанавливаться.

Я оставляла все их попытки без внимания, не читала записки, не передавала ответов, но столкновение с Натальей оказалось неизбежным. Она остановила меня прямо на тротуаре, её лицо было усталым, но глаза горели всё той же смесью высокомерия и уверенности, что она может повернуть ситуацию в свою пользу.

К счастью, вовремя появились Даша и Лена, объяснения с которыми тоже было не простым.

Дарья встала рядом, её взгляд впился в Наталью с такой неприкрытой ненавистью и яростью, что даже мне стало не по себе. Наталья замерла. Она поняла — ещё одно слово, ещё одна попытка давления, и моя подруга просто разорвёт её на части прямо здесь, посреди университетского двора.

Я же смотрела прямо в синие глаза Натальи и ощущала странное, почти пугающее спокойствие.

— Пошла вон, — отчётливо и ровно произнесла я.

А затем отвернулась и, не оглядываясь, ушла с подругами в корпус университета.

— Сколько? — в лоб спросил Игорь, не отпуская моего взгляда.

Его голос был ровным, но в нём чувствовалась та особая напряжённость, которая появлялась у него, когда он принимал решения, не оставляющие места для компромиссов.

Я не отвела глаз.

— А сколько ты заплатил Васе за мою реабилитацию? — точно так же, в лоб, спросила я его в ответ.

Он чуть прищурился, будто оценивая, насколько далеко я готова зайти в этом разговоре.

— Ты серьезно считаешь, что сейчас это так важно? — фыркнул он, закипая. Я уже научилась различать оттенки его настроения.

— А разве нет, Игорь? — спросила тихо, не желая ссоры, но где-то в глубине души понимая, что она неизбежна.

Он едва сдерживал себя и привычным властным движением потянулся к листку передо мной, но я жестко перехватила его руку, не давая возможности заглянуть в документ. Чёрные глаза вспыхнули, в них мелькнуло что-то острое, почти горячее — смесь удивления, раздражения, но и… уважения.

Я не отводила взгляда, сжимая его запястье так сильно, как только могла.

Он слегка прищурился.

— Лиа, — голос его стал ниже, и в этом низком тоне читалось предупреждение.

— Убери руку, — почти попросила я его. — И ответь на мой вопрос.

Подумав долю секунды он руку убрал и откинулся на спинку кресла, но на лице у него читалась злость и раздражение.

— Что ты делаешь, Лиана? — тон был обманчиво спокойным, но я достаточно знала Игоря понимая, что он злиться.

— Расправляю крылья, — глядя прямо в глаза ответила я. — Знаешь, Игорь, на чем поймали меня Владимировы? На иллюзии безопасности, на иллюзии того, что я могу жить и ни о чем не думать. На том, что сняли с меня всякую ответственность. Они решали за меня, они ограждали меня от проблем, они меня холили и лелеяли, как драгоценный цветок. Только цена за это была запредельная.

— Ты что, только что сравнила меня с Владимировым? — глаза Игоря полыхнули гневом.