Книга Паутина, страница 159 – Весела Костадинова

Мама Игоря вытянула руку, и я увидела свою дочку — крошечную, чуть подросшую за эти несколько дней разлуки. Мою малышку. И в тот же миг внутри меня что-то надломилось, словно прорвало плотину, сдерживавшую эмоции.

Сердце бешено заколотилось, а к горлу подступил горячий ком. Меня накрыло острое, всепоглощающее желание увидеть её, взять на руки, прижать к себе так крепко, будто только так я смогу защитить её от всего зла в этом мире. От боли. От страха. От одиночества. Я не позволю ей почувствовать его, не позволю никогда.

Малышка причмокнула губками, будто что-то проговаривала, а потом вдруг расплылась в улыбке — беззубой, корявенькой, но такой настоящей, такой родной, что внутри всё перевернулось.

— Маленькая моя… — сорвалось с моих губ дрожащим шёпотом.

Она посмотрела на меня, и её крохотные ручки потянулись к экрану. К телефону. Ко мне.

Она тянулась ко мне.

Я чувствовала, как слезы капают из глаз. Она была далеко, а я только сейчас поняла, что никогда, ни за что и никому ее не отдам. Она моя и только моя дочка, ничего в ней нет от ее отца. Нет, не было и не будет.

— Маленькая, ты не волнуйся, — продолжала мама Игоря, — ты сама себя береги, а мы не позволим волоску с Беаточки упасть.

— Спасибо вам, спасибо большое….

— Девочка моя, — заохала женщина, — мы так вас с Игорьком в гости ждем. Игорь, голову оторву, если мне девочку обидишь…

— Мама… — начал Игорь, — перестань….

— Что, мама? Я 36 лет как мама уже. Оторву и прикручу не правильно.

— Ой, мам, давай, корми кроху, — Игорь вдруг стал почти пунцовым.

— Лиана, милая, ты ему там спуску не давай… — прокомментировала Лариса Петровна, послала быстрый поцелуй и отключилась.

— Спуску, значит, не давать, да? — я посмотрела на Игоря.

— Ну, — он чуть развел руки, — расслабится ты мне точно не даешь…. Теперь понимаешь, почему я из Москвы сбежал? Женить меня — это была ее идея фикс — она мне всю плешь проела этим. Постоянно меня с дочками подруг знакомила….

Я едва сдерживала нервный смех — история Игоря была абсолютно зеркальна моей.

— А как только узнала, что у Льва Марковича есть дочь, тут же нас с тобой уже и…. — он махнул рукой, все еще красный от смущения.

Внезапно я просто обняла его за шею. Сама. Потому что то, что чувствовала к нему, впервые за год было настоящим чувством.

Благодарность.

Я больше не цеплялась за защиту, мне не нужна была поддержка. Но я понимала, что если и есть в мире человек, который сделал для меня очень многое — то это Игорь.

— Спасибо, — прошептала ему в шею. — Спасибо за все.

Он и сам уткнулся лицом в плечо, обнимая крепко и сильно, забыв про всякую деликатность. И от этой силы жар растекался по всему телу, скапливаясь в тугой, обжигающий узел внизу живота. Я чувствовала его дыхание, ощущала и его едва сдерживаемое желание.

Но сама больше сдерживаться не хотела. Сама нашла губами его губы, сама поцеловала. Не очень умело, действуя скорее на инстинктах.

Игорь замер всего на миг. А потом резко перехватил инициативу.

Его ладони скользнули вверх по спине, к затылку, пальцы зарылись в мои волосы, а поцелуй стал глубоким, захватывающим, сметающим всё на своём пути. Он не спрашивал, не колебался.

И все же остановился. Снова. Как и тогда, в лаборатории.

— Нет, Лиа… не так…. Мне не нужна твоя благодарность, — голос был хриплым, тяжелым. Он тяжело дышал, его лоб почти касался моего, пальцы всё ещё сжимали мои волосы, но он не двигался дальше.