Книга Паутина, страница 156 – Весела Костадинова

Закрыла глаза, вдыхая запахи ночи, дыма, нагретой земли.

— Я сама… — тихо призналась ему, — сама просила начать со мной терапию побыстрее…. — говорить в темноте, говорить тому, кто знает было легче, чем самой себе.

— Догадываюсь, — согласился Василий безо всякого осуждения, — Лиана, секс с Владимировым был?

— Нет, — покачала головой. — Не могла. Он не настаивал, держался довольно деликатно…. Но когда касался, я ничего не чувствовала, кроме…. Ну не комфортно было. Не очень приятно. Вообще думала, что… фригидная, короче, — смяла пальцами ароматный лист мяты, попавшийся под руку.

— Иногда, девочка, — помолчав, ответил он, — наше тело и мозг помнят больше, чем наша память. Ты от Игоря уже не шарахаешься как от чумного, как я посмотрю. Быстро вышла из состояния ненависти и неприятия к спокойному отношению — и это очень хороший признак. Не вижу в тебе признаков фригидности. Травма — есть, страх — есть, но все это поправимо.

Я улыбнулась в темноту — если б Василий знал, что со мной случилось в его лаборатории….

— Василий, ты сказал он нас ищет….

— Увы, голубка. Вчера его люди были уже в ближайшем от нас городе. Мне тут птички нащебетали…. Поэтому сейчас Катюха ездит одна.

Я вздрогнула, поежившись под свитером Игоря, утыкаясь носом в теплую ткань, чтоб хоть как-то успокоится.

— Этот дом… — вздохнул Василий, — мой — де факто, Катькин — де юро. Поэтому они пока до него и не дошли, но поскольку меня уже вычислили…. Дело времени вычислить и Катюху.

— Нам надо уехать?

— Нет, пока нет. Лиана, беда нашей страны, как и любой другой в мире, что нет у нас законодательства против сект как таковых. Понимаешь? Нельзя просто обвинить людей в создании культа и предъявить им обвинения, даже если люди других ломают. Свобода выбора, свобода вероисповедания. К тому же, голубка, — он тоже поежился, — сам факт того, что такие как я вытягивают людей из деструктива этически весьма спорный. Вот скажи, ты была там счастлива?

Я задумалась, потирая себя за плечи. Прикрыла глаза и ответила честно:

— Да. Там было…. спокойно. Легко, понимаешь. Там за меня ответственность другие несли. И Макс… я чувствовала его…. Заботу, — слова прилипали к губам. — Его… любовь…. Если это ею было….

— Было, Лиана. Было. И есть. Как бы я не ненавидел таких как Владимиров, я не могу отрицать того, что его чувства к тебе…. Они искренние. Не любовь в моем понимании, но одержимость. Ты принесла ему самое желаемое — ребенка, ты — полностью попадаешь под его типаж женщин, а значит ты — та самая. Особенная. Беата ему нужна, но и ты ему нужна. Вот поэтому этическая проблема и встает: а вправе мы лишать вас счастья? Вправе мы, Лиана, вытаскивать вас из ваших красивых иллюзий на серый свет?

Я снова вздрогнула, вспомнив, сколько раз особенной называл меня сам Максимилиан.

— Я бы…. Погибла? Они бы убили меня?

— Нет, — помолчав, ответил Василий. — Нет. Он тебя хочет, а не твой труп. Сломали бы…. Перекроили психику — это возможно. Тебя к этому и готовили, на самом деле. Результаты анализов — не случайность. Тебя ослабляли физически, чтобы ты стала более податливой на психические манипуляции. У тебя не хватило бы сил на анализ. Секты часто так поступают — жесткие диеты, выматывающие ночные тренинги — все это приводит организм к истощению и более сильному воздействию внушений. Ты бы стала…. Его женщиной, даже если бы все в тебе кричало «нет». Для кого-то это — счастье, голубка.