Книга Паутина, страница 153 – Весела Костадинова

Я вздрогнула.

— У кого Беата?

— У моих родителей, Лиа, — мягко ответил Игорь. — Там она в полной безопасности…. И Владимиров до нее не дотянется. Папа ему в случае чего руки выдерет.

— Зачем…. — прошептала я. — Зачем ему моя дочь?

— А ты, голубка, никогда не задавала себе вопроса, кого Владимиров ищет сильнее: тебя или твою дочь? — вопрос Василия камнем упал в воду. Внутри у меня похолодело. — И почему? — он смотрел в упор, не давая мне возможности уйти от ответа.

Ответа, который я уже знала. В который верить не хотела.

— Скажи-ка, Игорь, — повернулся к другу Василий, — ничего у тебя не пропадало перед нападением на Лиану, но после вашего разговора в кабинете?

Игорь задумался и отрицательно покачал головой.

— Ты сейчас о чем?

— О словах Марины: я кое-что украла…. то есть не украла, он ее выбросил…. А я взяла… Соображай, придурок, что ты мог выбросить?

Игорь побелел как молоко.

— Видишь ли, голубка, до того, как мы тебя… пригласили в гости, я думал, что Марина говорит про твое досье, которое она выкрала из Центра. Но…. вряд ли Владимиров бы просто выбросил его в помойку. Тогда о чем шла речь? Кого она подставила? Почему позвонила после отца Игорю? Назначила встречу именно ему? Но… после того, как я увидел твою реакцию на запах Игоря… Так что, Гош, что могла взять Марина?

— В тот день я выбросил почти пустой флакон от своего парфюма, — почти простонал Игорь.

— Так я и подумал, — кивнул Василий. — Собирая на тебя, друг мой, досье, они не могли узнать, что ты у нас с детства любил оригинальные запахи, что парфюм тебе делают по заказу и что он весьма специфичен и узнаваем. Голубка, Игорь малость повернут на запахах, его одеколон — уникален. С одной стороны это сыграло против него — ты узнала запах, с другой — я убедился в том, кто действительно…. Сделал это с тобой. Марина забрала остатки парфюма Игоря и передала в Центр. Скорее всего ей сказали выкрасть флакон, но ей даже красть не пришлось, а на дне, на стеклах оставалось достаточно запаха… на разовое использование. И для Владимирова, как ни крути, ты стала по-настоящему личной бабочкой. Была мысль, что он… не сам сделал это. Но его розыск, его одержимость тобой и твоей малышкой подтвердили мои мысли.

Я закричала. Закричала отчаянно, словно внутри у меня взорвалась бомба. Сколько раз я видела, как он берет на руки Беату, сколько раз видела, как горят его глаза, сколько раз он прислушивался к движениям в моем животе. Он не вел себя как отец, он и БЫЛ отцом. Почему у меня даже сомнений не возникло? Почему я ни разу не почуяла? Почему не увидела, как он носится с Беатой? А его мать? Она принимала мою дочку, она плакала от счастья, ведь держала на руках долгожданную внучку!

Мое тело отвергало его всегда. То, что стало взрывом с Игорем, вызывало лишь неприязнь и отчуждение с Максимилианом.

Ярость застилала глаза, мне хотелось убивать. Мне хотелось свернуть шею этим сукам своими руками: за себя, за мою девочку, за Игоря, за бабушку, за Марину!

Игорь снова обнял, снова, как и много раз до этого разделяя мою боль и ярость.

Остальные ждали, пока я чуть успокоюсь, и это действовало отрезвляюще.

— Владимиров, — тихо сказал Аркадий, — до того, как осел в вашем городе жил в Хабаровске, потом в Екатеринбурге, после в Кирове и, наконец, у вас. Я отследил его путь с момента как он начал практику психолога: сначала в больницах, после — в частных клиниках. И в каждом городе за ним тянулась…. История, — отец Марины выложил на столе три распечатанные фотографии. Три девушки. Худощавые, светловолосые, сероглазые. Один типаж — мой. — Лариса, они встречались, а потом она… уехала. Я не смог найти ее, Лиана. Она просто исчезла. Вероника, — вторая фотография, — его пациентка. Сейчас проходит лечение в Германии. Отказалась говорить со мной наотрез. Валентина, — третье фото, Аркадий помолчал, — родила ребенка, дочку. Девочка родилась больной, с пороком сердца, умерла через три месяца после рождения. Валя…. Покончила жизнь самоубийством.