Книга Паутина, страница 144 – Весела Костадинова

— Кто это? — тихо спросила у Кати.

— Я его не знаю, — тут же ответила она, тоже подходя к перилам и поглядывая на мужчин.

Незнакомец в этот момент поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза. Он был невысоким, даже чуток щупловатым, с короткими светло-русыми волосами. Но что-то в его движениях, его жестах, в чертах его лица показалось мне невероятно знакомым. Словно я знала его, но никак не могла вспомнить.

Мужчины, повинуясь приглашению Василия, прошли на веранду. И незнакомец протянул мне руку.

— Рад познакомиться, Лиана, — голос его был глубоким, сильным, никак не вяжущимся с его внешним видом, а вот в глазах стояли тоска и боль, не смотря на легкую улыбку, с которой он поздоровался со мной. — Жаль, при таких обстоятельствах.

— Мы знакомы? — тихо спросила я.

— Заочно, девочка, — тяжело вздохнул он. — Возможно обо мне ты слышала… от моей дочери.

Я приподняла брови, переводя взгляд с незнакомца на Игоря.

— От Марины, — тихо добавил мужчина. — От Марины Ломовой, Лиана. Я — Аркадий Ломов, папа Марины.

Теперь я понимала, что именно показалось мне таким знакомым — они действительно были очень похожи с Мариной. Форма глаз и тот же упрямый изгиб губ, который я когда-то видела на лице его дочери, светло-русые волосы, даже некоторые движения.

— О, да, — я кивнула, — Марина говорила о вас. Вы — журналист… Живете в Москве, да?

— Верно, — кивнул он, проходя на веранду и садясь за стол. Катя ушла на кухню и вернулась с горячим чайником, разливая всем чай.

— Как Марина? — тихо спросила я, — у нее все хорошо? Как она осваивается в Москве?

На долю секунды на веранде повисло тяжелое, томительное, густое молчание, а потом Аркадий поднял на меня потемневшие глаза, полные тоски и боли.

— Марина умерла, Лиана.

Пол покачнулся у меня под ногами.

— Ее сбила машина, — тихо закончил за Аркадия Игорь, придерживая меня за локоть. — Месяц назад. У меня на глазах.

Катя поставила передо мной стакан от которого исходил ощутимый запах валерьянки или корвалола. Я вцепилась в холодное стекло, как во что-то реальное, когда в голове царил полный, непередаваемый хаос.

— Как…. Когда…..

— Ээээ, нет, голубка, — вмешался Василий, вернувшийся из дома с большим ноутбуком, — давай-ка все по порядку. Нам всем сейчас нужно разобраться в бардаке, который развернулся вокруг тебя и Роменского. От начала до конца. Поэтому сначала я кое-что расскажу тебе, а потом, все мы будем дополнять эту историю, собирая частицы паззла. Есть возражения, друзья?

Он обвел всех нас глазами, но никто возражать не стал. Мы сидели вокруг длинного деревянного стола, с дымящимися чашками чая, с ягодами на столе, и эта нормальность никак не укладывалась в голове в сравнении с тем ужасом, что звучал в словах всех этих людей.

Василий включил ноутбук.

— Ты, голубка, — обратился он ко мне, — задала вопрос: зачем я оставил тебя наедине с фильмом «Клятва». Весь посмотрела?

Я молча кивнула, на секунду прикрывая глаза.

— Ничего не напоминает, а, пташечка?

Вопрос, который ответа не требовал.

— Ладно. Небольшая лекция, Лиана. Секта, культ — это всегда пирамида, голубка, — его голос стал тише, он продемонстрировал картинку на экране. — Наверху стоит лидер. Его любят. Его почитают. Его уважают. Ниже идёт строгая иерархия, обозначенная особыми атрибутами: шарфами, значками, нашивками, сертификатами. В «Нексиам», про который ты посмотрела фильм, это были шарфы. У сайентологов — шевроны, специальные значки. Атрибуты, подчёркивающие статус, создающие ощущение принадлежности. Если ты попадаешь в поле действия секты, ты уже на крючке. Потому что система затягивает, обволакивает, создаёт иллюзию комфорта. Они говорят: «Ты одна из нас». И ты веришь. Так строится любая деструктивная система, от террористических организаций, заманивающих молодые умы, до ультрарелигиозных. Думаю, многие из них у тебя на слуху.