Книга Игроки и жертвы, страница 67 – Весела Костадинова

— Предсказуемо, — эхом повторила я, чувствуя, как всё внутри холодеет. Этот мрак оказался куда глубже, чем я думала.

Кирилл резко поднял голову, его голос прозвучал хрипло, как будто он слишком долго молчал и слова, наконец, сорвались с языка.

— Агата… я… — он осёкся, словно сам испугавшись того, что хотел сказать. В глазах застыла какая-то обречённость, но вместе с тем и непоколебимость. — Я облажался….

— Ой, да ладно, Кир, ты серьезно? — за меня ответила Илона. — На исповедь еще сходи, придурок! Облажался Скуратов со шлюхами, а ты, блядь, охуел! Рот свой закрыл и меня слушаешь. Что скажу, то и делаешь. Понял?

Кирилл, глядя в пол, кажется, смирился с каждой фразой, которую Илона бросала ему, словно раскалённые угли. На секунду я увидела в нём не хищника, с которым привыкла сталкиваться, а человека, раздавленного своими собственными ошибками, человека, понимающего, что всё, что он знал, теперь бессильно. Это ошеломляло, но не вызывало ни капли жалости — слишком велика была рана, оставленная его поступками.

— Ладно. Хватит собачится. Ты молодец, что ни одного комментария не дал и что заседание провел с каменной мордой. Если б ушел — это было бы сродни признанию вины, что закапало бы вас обоих. — Она бросила на нас тяжёлый взгляд, не позволяя ни мне, ни Кириллу отвернуться. — Запомните, дети мои. Вы не признаетесь в том, что у вас были те роли, которые показала пленка. Агата — ты не брала деньги, Кирилл — ты ее не…. — она чертыхнулась, — не насиловал. Агата — ты не жертва насилия, Кирилл — ты не ебучий шантажист, которого хочется застрелить здесь и сейчас! Ясно вам? Блядь, Кир, как же я хочу набить тебе рожу!

— Илона… хватит. Я понял. — Он говорил спокойно, почти смиренно, но в его тоне ощущалось что-то непоправимо сломанное. Он не поднимал глаз, словно не имел права взглянуть в лицо человеку, который так рьяно его защищала, несмотря на всю её ярость и отвращение.

Илона с силой сжала кулаки, словно стараясь сдержать порыв высказать всё, что накипело, что ещё осталось за границей её жёстких слов. В её взгляде всё так же горело осуждение, смешанное с леденящим презрением.

— Понял, значит? — её голос был ядовит и холоден, как зимний ветер. — Я рада, что ты хотя бы до этого дошёл, Кир. Жаль только, что перед тем, как что-то понять, ты успел сломать всё, к чему прикасался. — Она резко отвела взгляд, будто само присутствие Кирилла её раздражало.

— Хватит, Илона, — услышала я свой усталый голос. — Действительно, достаточно. Давайте попробуем сохранить то, что еще осталось… У меня — семья, я не могу позволить себе сломать им жизнь….

— С твоей семьей, — голос Кирилла был глухим от тоски, — ничего не случится. Клянусь, Агата, до них никто не доберется. Сегодня улетят вечером с моим зам начальником охраны. Он с них глаз не спустит…. Я не позволю, чтоб с головы твоей малышки даже рыжий волосок упал!

На мгновение я замерла, осознавая, что слова Кирилла звучали не как обещание, а как мольба — едва уловимая, но вполне искренняя. Его глаза, полные бесконечной усталости и глубокой, едва скрытой вины, встретились с моими.

— Летят на частном самолете, так что их даже никто не увидит и не узнает, где они. В Батуми дом в хорошем районе, почти рядом с морем. Охранять их будут так, что муха не пролетит. Вещи все купят уже на месте….