Книга Игроки и жертвы, страница 64 – Весела Костадинова

— Дальше… все хуже. Сегодня вечером он приедет сюда, Агата. И вам придется работать вместе. Даже если тебя рвать от него будет.

От осознания ее правоты мне хотелось разбить окно.

— Иди… успокой семью, — тихо предложила Илона. — И постарайся отдохнуть сама… Тебе…. Нужно в ванную, на втором этаже есть запасная.

Каждое слово Илоны стучало в голове, как неумолимый приговор. Я стиснула зубы, стараясь подавить рвущийся наружу гнев, горечь, ощущение унижения. Вечер с Кириллом под одной крышей — перспектива, от которой буквально мутило, но я понимала, что отступать некуда. Молча встала и пошла наверх, едва переставляя ноги.

— Тихо, Аришка, дай маме поспать…. — услышала я над ухом тихий голос бабули. — Мама сильно устала.

— Я не сплю, — с трудом поднимая голову от подушки на широкой двуспальной кровати, пробормотала я. — Не сплю…. — села, потирая горящее как в лихорадке лицо рукой.

Илона и бабушка почти силой заставили меня принять ванну, где со мной случилась форменная истерика, а после я легла на пять минут на кровать, пока Мария расчесывала мои волосы — ритуал, который сохранился у нас с давних времен. И ощущая эти спокойные, мягкие касания к голове — уснула, сломленная под гнетом того кошмара, который произошел с утра.

— Не вставай, родная моя, — погладила меня по голове Мария, — ты вымотана в край. Та женщина…. Велела тебе еще отдыхать.

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как рыжие локоны свободно и растрепано падают на плечи. Тонкая футболка Илоны и ее домашние мягкие брюки идеально сели и на меня. Но я не хотела, чтобы Кирилл видел меня такой — растрепанной, домашней…. Уязвимой. К сожалению платье, в котором я была утром было уже не восстановить.

Я специально отвлекала свой мозг всякими мелочами, чтобы не думать о произошедшей катастрофе.

— Бабуль, мне нужно переодеться… и привести себя в порядок, — тихо пробормотала я, хотя понимала, что вряд ли нашла бы силы что-то изменить.

Мария, кажется, уловила мои мысли и покачала головой с сочувствием:

— Ты думаешь, что эта внешняя броня тебе сейчас поможет, но поверь… тебе нужно собраться внутри, а не снаружи. — Она взглянула на меня с тихой мудростью, от которой стало чуточку легче. — Илона всё предусмотрела, она умная женщина. Придёт время, и ты снова станешь той Агатой, которую знают и уважают. Но сейчас ты — дочь и мать. И это главное.

Я так и не нашла в себе силы рассказать хоть что-то свекрови, а та, всем своим существом любя меня, спрашивать ни о чем не стала.

— Илона дома?

— Внизу. То бегает кругами, то материться как сапожник.

— Времени сколько?

— Около восьми вечера.

Значит я проспала не меньше пяти часов…. Что еще произошло за это время?

— Бабуль, — я посмотрела на дочку, которая что-то рисовала прямо на полу, где были раскидано невероятное количество карандашей и фломастеров, — вам с Аришкой придется уехать…. Сегодня ночью вы улетите в Грузию, в Батуми. Поживете там, на море.

Мария нахмурилась, но, как всегда, осталась сдержанной, едва уловимо сжав губы.

— Ты уверена, что это… необходимо? — её голос был ровным, но в нём сквозило беспокойство.

Я кивнула, хотя внутри всё переворачивалось от мысли, что мне придётся их отпустить. Казалось, что сейчас, как никогда, мне нужно их присутствие рядом, их поддержка. Но мысль о том, что Арина будет подальше от всего этого кошмара, пусть даже на какое-то время, давала хоть крохотное чувство облегчения. Илона права, уже завтра эту историю будут обсасывать все вокруг, делая ребенка и больную женщину предметом нездорового интереса и внимания. От одной мыссли о том, как их могут использовать, меня передернуло.