Книга Игроки и жертвы, страница 50 – Весела Костадинова

Потеряв мужа, я стала ещё более остро осознавать, насколько хрупкой может быть наша безопасность. И мысль о том, что с моей дочерью может что-то случиться, была для меня невыносимой.

Однако больше никаких инцидентов не произошло, чему я была несказанно рада.

Я потянулась за своим столом, завершая очередной запрос в правительство, и положила голову на руки, чувствуя, как постепенно накатывает усталость. До новой пленарной недели оставалось всего несколько дней, и я старалась использовать это относительно спокойное время для завершения рутинных задач. Эти несколько дней всегда были самыми тихими в месяце: все занимались подготовкой к заседанию, приостанавливая совещания и откладывая новые проекты, пока не появятся свежие юридические и финансовые заключения по законопроектам.

Помощники ждали решения аппарата, а депутаты пытались закрыть все срочные дела, прежде чем ворваться в водоворот грядущей пленарной недели. В результате коридоры Законодательного собрания были почти пустыми, наполненными лишь редкими отзвуками шагов или шёпотом сдержанных разговоров. Тишина и покой, которые царили в здании, напоминали затишье перед бурей.

Звонок от шефа прервал мое сонное состояние.

— Привет, душа моя? — раздался в трубке веселый голос. — Спишь?

— Это называется — работаю с документами, — не удержав зевок, усмехнулась я. — Чем порадуете, Григорий Владимирович?

— Я в командировку в Москву, Агат, дней на десять.

— Вы шутите, да?

— Нет, дорогая. Сложные переговоры — страхую сына. А ты не скучай! За старшую останешься.

— Ну вот… а я надеялась в пятницу поразвлечься на комиссии по назначению судий… — разочаровано шмыгнула носом. — Такие вопросики кандидатам заготовила — закачаешься. А вы меня бросили! И пленарку пропустите….

— Ну прости старика, радость моя. Иди сама и развлекайся от души! Только, это, Агат, палку не перегни. Мне о тебе уже столько комплементов наговорили, что я даже подумывал, не стоит ли извиниться, на всякий случай.

— И кто пожаловался на этот раз? — ухмыльнулась, в глубине души прекрасно зная ответ на свой вопрос.

— Агата, на тебя не жаловались, тобой….выразили искренне восхищение. Так, что даже мне стало неудобно.

Краска ударила мне в лицо так, что даже уши покраснели.

— Давно? — спросила тихо.

— Да буквально вчера, на совещании у губернатора. Уж не знаю, что ты сделала, но мне выразили… искреннюю зависть. А зависть такого человека, Агата, знаешь ли…. Чревата.

Я подавила желание ударить кулаком по столу. Не видела выродка почти три недели и еще бы столько же не видела. Значит, не забыл финта, что я проделала с ним на приеме граждан.

Но и я не забыла, это упоительное, невероятное чувство триумфа, растерянность и злость в стальных серых глазах, понимание того, что держу в руках его удачу.

— Я буду сама милота, Григорий Владимирович, — пропела я, криво усмехаясь. — И постараюсь притвориться мышкой.

Однако моим желаниям не суждено было сбыться. Марина влетела ко мне в кабинет в понедельник после обеда красная, как помидор.

— Ты здесь какими судьбами? — от неожиданности я даже подскочила. — Виделись же утром на планерке. Что такое?

— Ты на вот эту самодеятельность глянь, — она положила передо со мной распечатку письма на официальном бланке депутата.