Книга Игроки и жертвы, страница 47 – Весела Костадинова

— Агата, что-то не так? — спросила Маша, заметив моё внезапное напряжение.

— Нет, всё в порядке, — поспешила я её успокоить, выдав натянутую улыбку. — Девочки, хотите мороженого?

Аринка радостно подпрыгнула, хлопнув в ладоши, и тут же бросилась ко мне, с сияющими от счастья глазами.

— Да! Хочу! Хочу! Хочу! Хочу! С шоколадом и клубникой! — закричала она, а её смех, звонкий и беззаботный, немного развеял моё внутреннее напряжение.

— Хорошо, тогда идём выбирать, — ответила я, стараясь сделать голос бодрым, но ощущение чужого взгляда всё ещё не отпускало.

Мы с бабушкой и Ариной направились к киоску с мороженым. Солнце ярко светило, и ветерок приятно шевелил мои распущенные рыжие локоны. Я уже почти убедила себя, что это была всего лишь иллюзия, когда, краем глаза, заметила высокую фигуру, стоящую чуть в стороне. Сердце екнуло, но я не успела разглядеть лицо человека. Фигура скрылась за толпой людей, и я не могла быть уверена, что мне это не привиделось.

— Агата? — задела меня за рукав Мария. — Ты какая-то напряженная?

— Похоже мне пора лечится от паранойи, — пробурчала я, расплачиваясь за мороженое. — Подожди, мышонок, руки! — присела перед дочкой, вытирая ее руки влажными салфетками.

Арина уничтожила свою порцию с такой скоростью, что я серьезно забеспокоилась, что она заработает ангину. Но глядя как дочка уносится с воплем на огромную детскую площадку, махнула рукой и присоединилась к бабуле за столиком уличного кафе.

Наш разговор ушел с опасного русла и потек легко и непринужденно. Я уже и забыла, как это просто сидеть и наслаждаться хорошей погодой, детскими голосами, вкусным мороженным и приятным разговором.

Пока до нас не донеслись гневные голоса со стороны площадки.

Невольно мы обе подняли головы и посмотрели в сторону, где разразился нешуточный скандал, сопровождаемый плачем и руганью. Сердце тут же болезненно сжалось, и я подскочила на ноги, понимая, что на мою дочь с громким матом набросилась какая-то незнакомая женщина.

Мир вокруг словно застыл, и всё, что я могла слышать, — это стук собственного сердца. Не раздумывая ни секунды, я рванула к детской площадке, кровь бурлила в жилах, а ноги будто сами несли меня вперёд.

Арина стояла в центре этой сцены, сжимая свои крошечные кулачки и глядя на женщину упрямым, холодным взглядом ярких, как два изумруда, глаз. Рядом кричал и захлебывался плачем мальчишка, года на четыре-пять старше Арины, с разбитым носом.

— Что такое? — холодно рыкнула я на женщину. — С какого лешего вы кричите на мою дочь?

— Твоя мелкая тварь толкнула моего сына с горки! — заорала мне в ответ хабалка.

— Арина? — я старалась сохранить полное спокойствие, но вокруг нас уже собирались другие мамы.

— Он толкал нас, — спокойно ответила дочка, вскидывая на меня голову, — я раз попросила, второй… он продолжал. Уронил меня, мам, вот, — дочка показала мне колено от одного вида которого у меня волосы на голове зашевелились, кровь уже запеклась, но корочка выглядела ужасно, а вокруг уже расплывалось синее пятно синяка.

— Арина, — я упала перед ней на колени, осторожно задевая колено, — почему ты мне не сказала?

— Мам! — дочка смотрела упрямо и твердо, — зачем? Если он не понимает слов, нужно дать понять другим способом.

Арина! — я даже не знала плакать мне или гордиться дочерью. — И ты…