Книга Игроки и жертвы, страница 35 – Весела Костадинова

— А она заметила?

— Она наводила сегодня справки. Сразу после заседания.

Я похолодела. Объяснение такому вниманию могло быть только одно — она знала, что произошло между мной и Кириллом и сейчас судорожно пытается понять, сыграю ли я против них или нет. Ах ты, выродок! Мало того, что ты со мной сделал, так ты еще и растрепал об этом! Моя ярость клокотала внутри как раскаленная лава.

Внешне я оставалась абсолютно спокойной.

— Интересно….

— Ничуть. Мой шеф… вел себя странно. Словно играл на публику. Мало кто мог это заметить, но я его давно знаю. А Илонка такие вещи носом чует. Вы знакомы с шефом?

— Немного. Я год работала на комбинате, пересеклись пару раз.

Она не стала развивать эту тему, просто кивнув. Помолчала, а потом достала из шкафа шефа маленькую коробочку и поставила передо мной.

— А малознакомым женщинам такие подарки делают? — тихо спросила она. — Велел передать и сказать, что отказа не примет.

Кровь бросилась мне в лицо, я с трудом сдержала рвущиеся наружу матерные слова.

— Открой, хотя бы, — предложила Елена.

Мне не то что касаться, смотреть на коробочку неприятно было. Одним движением я открыла футляр и тихо выматерилась. На бархатной подложке лежала тонкая изящная ручка, на золотой клипсе которой красовался черный опал. Мои пальцы непроизвольно сжались, а в груди всё сжалось от гремучей смеси злости и унижения. Эта ручка, столь изысканная и личная, была не просто дорогим канцелярским предметом — она несла в себе подтекст, скрытую игру, в которую Кирилл вовлекал меня, даже не удосужившись спросить, хочу ли я быть её частью. Черный опал на клипсе сверкал таинственными переливами, словно напоминание о его тёмной власти надо мной, и этот подарок казался мне ещё одной меткой, ещё одним способом утверждать своё присутствие в моей жизни.

— Ну и сволочь, — пробормотала я, не скрывая своей ярости. Елена слегка поджала губы, наблюдая за моей реакцией. Её лицо всё ещё оставалось серьёзным, но в глазах мелькнула тень любопытства.

— Неплохой аксессуар, — заметила она, но её голос был осторожным. — Кирилл Алексеевич явно не поскупился.

— Я не возьму, Лен.

— Агата, — невозмутимо повторила она, — войны он не потерпит. Это…. Извинения.

Мне хотелось ударить об стол этой ручкой так, чтобы она разломилась на множество частей.

— Извинения? — глухо повторила я.

— За поведение Милены Владиславовны, — уточнила Лена.

— Достаточно просто слов. Извинения приняты, подарок — нет. Согласно закону о противодействии коррупции. Напомни ему положения, хорошо?

— Агата… — Лена покачала головой.

— Разговор окончен, — льдинкой обронила я. — можешь выбросить в помойку, если хочешь.

— Ладно, — примирительно подняла она руки. — Согласна, перегнул он палку с этим. Не умеет нормально говорить — как ты там высказалась: не по чину.

Мы обе молчали, чувствуя тяжелое, мрачное напряжение.

— Завтра дам распоряжения помогать Милене с приемом, — более дружелюбно заметила я, не желая конфликтовать с давней приятельницей.

— Спасибо, — задумчиво отозвалась она. — Прости идиота за то, что не умеет нормально общаться. Мы все уже к этому привыкли….

Интересно, привыкла бы ты к такому, Лен, если бы тебя насиловали на протяжении ночи? Простила бы? За ручку….Я закрыла глаза, оставляя свою ярость при себе.