Книга Вопрос цены, страница 73 – Весела Костадинова

Я не успела даже вскрикнуть — всё произошло слишком быстро. В полумраке комнаты я почувствовала, как меня прижали к стене, и горячее дыхание коснулось моей шеи. Я сразу поняла, что это не кто-то случайный. Слишком хорошо знала и это тяжёлое дыхание, этот дорогой парфюм, эти умелые, но от этого не менее неприятные руки.

Жесткие губы впились в меня: грубо, нагло, торопливо. Руки сжали запястья с невероятной силой. От боли я вскрикнула, на глазах выступили слезы.

Мужчина до крови укусил меня в губу.

— Ты не закричишь, ты не сможешь убежать от меня в этот раз, — услышала я шёпот в самое ухо, — даже не пытайся, Оливка.

Я забилась в этих руках, как пойманный зверь в силках.

— Отпусти меня, Петр, — голос прозвучал тихо, сдавленно, я не могла кричать, не вызвав скандала и переполоха.

— Что ты сделаешь, Оливка? — издевательски спросил он, просовывая ногу между моих бедер, не давая свести их вместе. — Закричишь — будет скандал. Сенатор уехал несколько минут назад. Ты знаешь, никто не обвинит меня, я крупная рыба. А ты — всего лишь мелкая девка. Красивая — да, умная — да, но всего лишь девка, меняющая хозяев.

Я почувствовала как его член трется о мое белье. Застонала от боли, ужаса и паники. И от понимания того, что этот больной ублюдок прав. Он прижимал меня к стене, двигаясь расчетливо, методично.

От унижения слезы катились из глаз, я закрыв глаза, молилась, чтобы это скорее закончилось.

Знала, я ведь знала, что происходит, когда уезжает большое начальство. Обычно, правда, звери какое-то время еще выжидали, но этот ждать не стал.

Он вжимал меня в стену, несколько раз ударив о нее, чтобы я не дергалась.

— Сейчас, моя хорошая, — слышала его шепот, — сейчас все-таки узнаешь меня ближе. Жаль, кричать не сможешь, тогда убьешь все, что вы с этим ублюдком добились за вечер.

— Петр, пожалуйста, — простонала я, — давай хотя бы уйдем с этого вечера…. Не здесь….

— Нет, Оливка, ты сама выбрала этот путь, — он остановил свои движения о мои бедра и белье, и я поняла, что он натягивает презерватив. — Я спрашивал, чего ты хочешь, я предлагал тебе то, что никто предложить не мог. Но ты выбрала иной путь.

Я рванулась в последней попытке освободится, услышав, как затрещала тонкая ткань платья.

Моё сердце бешено стучало в груди, отчаяние охватило меня целиком. Я рванулась снова, из последних сил, понимая, что времени остается всё меньше. Пётр не собирался меня отпускать — это было видно по его холодной, жёсткой решимости. В ушах стоял гул от его слов, от ужасного осознания того, что случится дальше, если я не найду выхода.

— Петр, прошу, остановись… — выдавила я из себя, но мой голос дрожал, почти тонул в страхе. — Сенатор…

— Кто ему расскажет, Лив? Ты? Ты будешь молчать….

Самое страшное, он был прав, если случится то, что случится я действительно буду молчать: из страха, из гордости, из желания скрыть это унижение. Если кто-то узнает о моем позоре — мне придет конец, и как профессионалу и как простой женщине. Наш мир слабостей не прощает никому: ни мужчинам, ни женщинам. Он наконец-то справился с резинкой и прижал меня сильнее, сдергивая белье и сильнее раздвигая ноги, нажимая на шею, чтобы я не могла сопротивляться. Чем сильнее я вырывалась, тем сильнее он сдавливал горло, перекрывая мне дыхание.