Книга Вопрос цены, страница 33 – Весела Костадинова

— Я не журналист и не раскрою, — чуть резче, чем хотелось бы ответила я. Сказывалась тяжелая атмосфера этого места.

— Простите, — сказала Катерина, пытаясь смягчить ситуацию. — Мы вынуждены быть осторожными. Любая утечка информации может привести к серьёзным последствиям. Мы уже сталкивались с подобными проблемами, когда кто-то пытался найти женщин через СМИ или социальные сети.

Я глубоко вздохнула, стараясь справиться с переполняющими меня эмоциями.

— Я понимаю, — ответила я более спокойно. — Здесь всё иначе, и я уважаю вашу осторожность.

Катерина кивнула, её взгляд вновь стал сосредоточенным.

— Это наша реальность, — сказала она. — Мы живём в постоянной готовности к тому, что может случиться что угодно. Поймите, домашнее насилие — оно ходит рядом с нами. Это проблема не только бедных или каких-то маргинальных слоев общества. Нет. Оно прячется повсюду: в многоквартирных домах среднего класса, за высокими заборами богатых семей, за закрытыми кабинетами…. Порой мы сталкиваемся с такими ситуациями, из которых сложно найти хоть какой-то выход, а выбора так и нет совсем.

Её слова отозвались гулким эхом в моих мыслях. Эти истории были повсюду, но часто скрыты так глубоко, что их не замечали, пока не случалась трагедия.

— Я понимаю, — тихо произнесла я, осознавая, насколько эта работа тяжела и опасна. — И мне кажется, именно поэтому ваша работа так важна.

Катерина вздохнула, словно раздумывая над моими словами, затем снова посмотрела на меня:

— Да, важна. Но не каждый готов это признать. Даже те, кто получает от нас помощь, иногда боятся признать, что они жертвы. Мы никогда не заставляем их признаваться в этом, мы даем им время и возможность подумать, проанализировать, понять, чего они сами хотят. Не их родители, мужья или дети: они сами! И только в случае, если они хотят получить помощь — они ее получают.

Её слова повисли в воздухе, когда тихие шаги прервали нашу беседу. Я едва заметно вздрогнула, и наш разговор замедлился. Мимо нас скользнула Лика — словно тень, бесшумно прошмыгнувшая по коридору и исчезнувшая за одной из запертых дверей. Теперь я разглядела её лучше: за неприметной серой одеждой скрывалась по-настоящему потрясающая красавица, но в её лице не было и следа жизни. Оно было пустым, как будто она давно разучилась чувствовать что-либо, кроме страха.

Я невольно задержала взгляд на двери, за которой скрылась Лика.

— Она здесь уже давно? — осторожно спросила я, не отрывая глаз от той двери.

Катерина последовала моему взгляду и слегка вздохнула.

— Да, около двух месяцев, — тихо ответила она. — Лика — одна из тех, кто ещё не готов принять помощь. Мы просто даём ей пространство и время. Иногда это всё, что мы можем сделать.

Её слова звучали с болью и пониманием. Здесь не было быстрого решения, не было чуда. Лика, как и другие женщины, шла своим путём, в своём темпе, и никто не мог её торопить.

— Я заметила, — чуть откашлялась я, — что дети… они невероятно тихи у вас. Играют в комнате, не бегают по коридорам.

— Их матери сейчас в большинстве своем, на работе. А что касается их…. Поведения, — боль в глазах Катерины стала почти физической. — Эти дети… они привыкли к тому, что громкие звуки, крики или беготня приводят к наказаниям. Они научились быть незаметными, чтобы избежать гнева. Иногда им нужно время, чтобы понять, что здесь они могут быть детьми, что здесь их никто не тронет.