Книга Вопрос цены, страница 31 – Весела Костадинова

— Катерина Викторовна, Оливия, наш детский психолог и штатный сотрудник, работающая…. Да со всеми она работает и с мамами, и с бабушками и с детьми. Нет у нас возможности содержать штат психологов, справляемся тем, что есть. Она, как и я, стоит у истоков проекта, знает о нашем Центре все. И даже то, чего я не знаю, — Светлана слабо улыбнулась. — Катя, пожалуйста, покажи нашу работу Оливии.

Катерина Викторовна, стоявшая у двери, коротко кивнула и взглянула на меня. В её глазах не было ни капли недоверия или подозрительности, но в её взгляде читалось понимание того, насколько хрупкой была каждая жизнь в этом Центре. Она не собиралась пускать меня глубже, чем позволяли рамки доверия.

— Конечно, — ответила Катерина мягко, но твёрдо. — Пройдёмте, Оливия.

Она жестом пригласила меня следовать за ней, и я почувствовала, что это будет больше, чем просто экскурсия. Это было что-то большее, приглашение в мир, где каждая история несла за собой боль и надежду одновременно.

Мы вышли из кабинета Светланы, и шаги наши гулко раздавались по деревянным полам.

Катерина Викторовна вела меня по коридорам Центра, и с каждым шагом я всё больше ощущала тяжесть этого места — не из-за стен или мебели, а из-за невидимого груза историй, которые оно хранило.

— Начнём с детской комнаты, — сказала Катерина, останавливаясь у одной из дверей. — Это одно из немногих мест в Центре, где мы пытаемся создать атмосферу, хоть немного напоминающую нормальную жизнь.

Она открыла дверь, и передо мной предстала небольшая, но уютная комната, наполненная мягкими игрушками, старенькими книжками и разноцветными ковриками. Дети, может быть, пятеро или шестеро, играли в уголке, а одна из мам, судя по всему, сидела рядом и наблюдала за ними.

— Здесь дети могут хоть немного отвлечься, — продолжила Катерина, её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась усталость. — Мы стараемся дать им хоть какую-то стабильность, ведь многие из них потеряли её давным-давно.

Я смотрела на детей, и у меня сжималось сердце. Каждый из них был свидетелем слишком большого количества боли в своей короткой жизни. И несмотря на игрушки и тихие голоса, здесь витала невидимая тень их прошлого.

— Мы делаем всё, что можем, но ресурсов не хватает, — добавила Катерина, словно прочитав мои мысли. — Психологическая помощь нужна как детям, так и взрослым, но у нас нет столько специалистов. Я одна не могу охватить всех, но стараюсь.

— Вы справляетесь, — тихо сказала я, чувствуя глубину её борьбы и, положа руку на сердце, не зная, что еще сказать. — Я вижу, что здесь сделано невероятное.

Катерина слегка кивнула, но её глаза оставались серьёзными. Она понимала, что эта борьба далека от завершения.

— Это только начало, — ответила она. — Но я покажу вам больше.

Мы покинули детскую комнату, и Катерина мягко закрыла дверь за нами.

— Следующее место — это наша так называемая «тихая комната», — сказала она, ведя меня по коридору. — Здесь женщины могут провести время наедине с собой, когда нужно просто побыть в тишине или подумать. Не у всех есть такая возможность в их обычной жизни.

Мы остановились перед дверью, которая выглядела так же просто, как и все остальные. Катерина осторожно постучала, и через мгновение открыла дверь. Внутри я увидела небольшую, скромно обставленную комнату с мягким креслом у окна и книжной полкой в углу. В комнате никого не было, но воздух был пропитан тишиной и спокойствием.