Книга Вопрос цены, страница 29 – Весела Костадинова

— Пройдёмте, — коротко сказала женщина, которая всё ещё стояла рядом со мной. — Руководитель вас ждёт.

Мы двинулись дальше по коридору. С каждым шагом я всё больше чувствовала груз, нависший над этим местом. Здесь люди существовали, не живя в полной мере, выживали в тени своей боли.

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж и оказались перед простыми дверями, выкрашенными облупившейся краской. Катерина, не стучась, толкнула их и пропустила меня в кабинет, который был столь же скромным, как и всё остальное здание. За столом у окна стоял старенький стол, за которым сидела неожиданно молодая женщина — наверное, моя ровесница или чуть по старше, с гладкими светлыми волосами.

На шум она подняла голову и посмотрела на нас сквозь стекла тонких очков. Мягко улыбнулась, поднимаясь с места и протягивая мне руку.

— Светлана, — представилась она, вставая и протягивая мне руку. Её голос, как и внешность, был спокойным и мягким, но чувствовалась внутренняя сила. Это была женщина, привыкшая не только к сложностям, но и к тому, чтобы поддерживать порядок и давать опору другим.

— Оливия, — я коротко пожала ей руку и ответила на её улыбку. Светлана слегка кивнула и указала на стул перед её столом.

— Присаживайтесь, — сказала она, возвращаясь на своё место. — Катя, спасибо, можешь идти.

Катерина, кивнув, тихо вышла, оставив нас вдвоём.

— Надеюсь, вам было несложно нас найти, — продолжила Светлана, её мягкий голос наполнял комнату ощущением спокойствия, контрастирующего с общей тяжестью этого места.

— Нет, спасибо, — ответила я, присаживаясь в предложенное мне кресло, — найти не так сложно, как находится здесь.

Светлана понимающе улыбнулась, грустной, усталой улыбкой.

— Чай, кофе, Оливия?

— Мне не хотелось бы вас утруждать, — просто призналась я, понимая, что работа этой женщины выматывающая, тяжелая.

— Что вы, я еще даже не завтракала, так что с удовольствием передохну с вами за чашкой чая или кофе. Только, — призналась она, — у нас и чай обычный, черный и кофе — растворимый.

В её словах была такая доброта и простота, что у меня вдруг образовался ком в горле. Эта женщина, несмотря на все тяготы, явно держала на себе не только рабочие проблемы, но и эмоции всех, кто сюда приходил. Я кивнула, пытаясь сдержать волнение.

— Чай будет прекрасно, спасибо, — наконец сказала я.

Светлана встала и направилась к старому чайнику в углу комнаты. Комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь звуком кипящей воды.

— Признаться, Оливия, — она подала мне красивую фарфоровую чашку, — я была удивлена вашему звонку вчера. Не часто к нам напрашиваются в гости. Обычно люди всеми силами стараются избегать подобных мест. Разве что… — она замялась, но продолжила, слегка понижая голос, — разве что приходят к нам за последним шансом.

В её глазах мелькнула искренняя забота и понимание. Она знала о боли, которая привела сюда многих, но не видела во мне человека, попавшего в такую ситуацию. Светлана говорила не с осуждением, скорее с тихим интересом, как человек, привыкший к чужим тайнам, но не к поспешным выводам.

Я осторожно взяла чашку, почувствовав её тепло в руках, и задумалась на мгновение. Светлана наблюдала за мной, давая мне время для ответа, не торопя, не давя.