Книга Назад к жизни, страница 46 – Весела Костадинова

— Аааа! — протянул еще один юноша из группы. — Не знаешь или делаешь вид, что не знаешь? Это ведь ваши интриги, правда?

— Какие интриги, вы о чем сейчас?

— Парни, — первый потер бровь, — она, похоже, правда ничего не знает. Михаила Ивановича в конце прошлой недели отстранили от занятий.

— Что? — мне показалось я ослышалась. — За что?

— За попытку склонения студентки к сексу, — издевательски ответил мне математик.

— Что? — меня словно ударили по голове, — что…. — голос сел, а в ушах застучала кровь.

Ноги стали ватными, я едва удержалась, чтобы не осесть на пол.

— Из-за таких тупых идиоток, как ты, один из самых нормальных преподов сейчас на грани увольнения с волчьим билетом.

— Кто? Кто про него такое мог сказать? — одними губами прошептала я, едва сдерживая нервный смех.

— Ээээ, парни, похоже она отъезжает… — им невольно пришлось поддержать меня за локоть.

— Нормально. Со мной все нормально. Так кто, кто его обвинил?

Впрочем, ответ для меня лежал на поверхности, пусть и был чудовищен. Как можно было в это поверить? Как можно было это сделать? Я знала ответ, хоть и не верила в него.

— Никто не знает, — пробурчал парень. — Я — Алексей.

— Кира, — машинально представилась я. — Это кто-то с кем он занимался отдельно, так ведь? И она с факультета политологии? Насколько я знаю, он занимался отдельно всего лишь с тремя девушками, одна из которых — я. Я сказать этого не могла, бред этот. Остаются двое.

Наталья, Наталья, Наталья…. Зачем? Для чего? Ты же нормальная, умная девушка…. Или это из-за Ирины?

Я не могла поверить в чудовищность этой новости.

Приложила ли к этому руку Анжелика, общение с которой за это лето я свела к минимуму? Ведь изначально эта мысль зародилась именно у нее. Или дурные мысли заразны?

Я ни на секунду не верила в то, что это может быть правдой. Он сотни раз мог воспользоваться мной, если бы хотел этого. Ему даже стараться не пришлось бы.

— Ты их знаешь? — спросил Алексей. — Мы хотим сами спросить у этой твари, за что она так с Михаилом Ивановичем.

— Нет, — я закусила губу. — Давлением на нее вы ничего не решите.

— В пятницу назначено дисциплинарное слушание. Я — Ден, Денис, — представился второй.

— Есть время…. Но мало. Вот что, парни, — мои мозги работали как часы. — Много ли тех, кто готов выступить в защиту Стоянова? Или только нас…. Шестеро?

— Нет, многие. Он многим помогал. Есть и аспиранты, кто тоже не верит в эту ложь, есть и те, кто уже университет закончил.

— Отлично. Тогда лекции на сегодня и завтра отменяются. У нас очень много работы.

Студенты переглянулись между собой, но никто спорить не стал.

— Политолог… — вздохнул Алексей.

— Политтехнолог, — криво усмехнувшись, поправила я, зло сощурив глаза.

В свое время от подобной кривой усмешки многих моих недоброжелателей в пот кидало.

Штаб кампании устроили в ботаническом саду в одной из многочисленных беседок. Сначала нас было шестеро, через час — почти двадцать, еще через несколько часов я отдавала команды уже полусотне студентов.

— Мне нужен кто-то с юрфака, желательно самый большой сукин сын, который согласиться нам помочь.

— А сука подойдет? — подал голос Ден.

— Еще лучше. Звони ей. Она нужна мне часа через три. И пусть захватит с собой ТК, УК, ГПК РФ. Это только начальный список, дальше решим по ходу дела. Леша, списки выпускников готовы?