Книга Назад к жизни, страница 45 – Весела Костадинова

Слышала сквозь сон, как мама с кем-то говорит по телефону. Потом звонки прекратились. Казалось, про меня забыли все, кроме мамы.

Умеешь ты, Кира, ладить с людьми!

Немного поправившись я не выдержала, рассказала маме историю, услышанную от Ирины. Мне просто необходимо было услышать ее мнение, ее здравый смысл.

— Да уж…. — вздохнула она, — если эта история правдива хотя бы на половину, Кир, мне абсолютно понятны действия Михаила. Та стерва убедила его, что удержать девушку, женщину, можно лишь финансовой стабильностью, комфортной жизнью. В чем-то это так и есть, не многие браки выдерживают испытание деньгами, — «мне ли это было не знать?» — но… Тут все решать только тебе, и бороться с его страхами только тебе, Кира. Мы часто думаем, что мужчины должны быть несокрушимы, уверенными в себе, этакие мачо, забывая, что они — тоже люди. И что у них тоже есть боль, страх, неуверенность. Они могут казаться сколько угодно сильными, пряча свои слабости, но это не значит, что их нет. Поговори с ним, Кира. Если любишь — дай ему возможность все объяснить, как бы внутренне ты не протестовала против его слов. И сама хорошо подумай, чего ты хочешь. И только после этого, Кира, принимай решение.

А что касается твоей подруги…. Тут все сложнее. Я не знаю эту девушку, но могу предположить, что ее ревность не позволит вам остаться подругами в любом случае. Понимаешь, — мама усмехнулась и погладила меня по волосам. — Легко пережить равнодушие своего избранника, когда знаешь, что он холоден как лед ко всем. Он может оставаться мечтой, образом, идеальным героем, предметом вздыханий и легкого флирта. Но очень сложно пережить это, зная, что тебя предпочли другой. Знать то, что твой избранник увидел в другой что-то, чего не увидел в тебе — это чертовски больно и обидно. Не думаю, что Михаил — любовь всей ее жизни, но теперь тебе нужно быть осторожной. И разговор с ней, объяснения не помогут. Увы.

Мама была права, пора было отключить эмоции, успокоить подростковые гормоны, которые, к сожалению, давали о себе знать, и наконец-то включить голову. Я хотела позвонить Стоянову, но его телефон был выключен. В понедельник так и не смогла найти его в университете, как и во вторник. Наталья и Ирина в университете тоже не показывались, что казалось очень странным.

В среду пошла на кафедру, но и там Михаила не было. Около кабинета стояли несколько студентов-математиков и что-то живо обсуждали. Но когда я подошла, они замолчали, пристально наблюдая, как я дергаю ручку его кабинета.

— Стоянова здесь нет, — холодно заметил один из студентов — высокий светловолосый юноша лет 22-х. Он прищурил глаза и рассматривал меня с подозрением.

Сердце заколотилось сильнее.

— А что… что-то случилось? — дурное предчувствие, мучавшее меня с той минуты, когда Михаил не взял трубку телефона, стало невыносимым.

— А что, тоже пришла на дополнительные занятия? — с ехидной злостью выплюнул другой студент.

— Что? Нет. Что происходит, вообще? — я сверкнула глазами.

— Тоже политологичка? — светловолосый смотрел уже с нескрываемым презрением. — Вы реально решили его добить?

— Так. — вдох-выдох, — мне кто-нибудь может внятно объяснить, что происходит? Меня не было в университете почти две недели, я ничего не знаю!