Книга Огонь. Она не твоя...., страница 22 – Весела Костадинова

Анна сглотнула и съежилась. Альбина смотрела на мать и не чувствовала ничего: ни жалости, ни любви, ни ненависти. Мозг отмечал детали, как постарела Анна за эти годы, как выцвели ее некогда яркие зеленые глаза, как волосы из каштановых стали почти седыми.

— Аль… — тихо заметил Ярославцев, одними глазами прося быть чуть спокойнее. — Анна, познакомь нас, — вежливо попросил он, едва заметно улыбнувшись.

— Это… Настя, — прошептала Анна, чуть- чуть отстраняя от себя внучку. — Настя, это твоя тетя Альбина….

— Альбина Григорьевна и без теть, — ледяным тоном отрезала женщина, но на этот раз без язвительных замечаний.

— И…. Дмитрий Николаевич….

— А меня можно просто Димой звать, — Ярославцев осторожно улыбнулся девочке, снова бросив предостерегающий взгляд на спутницу.

Девочка посмотрела сначала на него, потом робко перевела глаза на Альбину.

Лицо ребёнка нельзя было назвать красивым в общепринятом смысле: узкое, чуть вытянутое, с острым подбородком и высоким лбом, усыпанным неровным россыпью веснушек. Черты лица, хоть и тонкие, были ещё не сформированы, и потому казались неопределёнными, как набросок художника, оставленный без завершения. Светло-рыжие волосы небрежно выбивались из резинки, напоминая тонкие искры на солнце, а светлые, почти невидимые брови оттеняли пушистые рыжие ресницы, создавая странный контраст с тем, что скрывалось под ними.

Альбина невольно задержала взгляд на глазах девочки. Глубокие, густые, насыщено карие — глаза, в которых не было лёгкости, присущей детям.

Но они были хорошо ей известны.

Девочка не унаследовала ни выразительной, почти вызывающей красоты матери, с её бездонными, изумрудно-зелёными глазами, в которых всегда плескалась смесь соблазна и вызова, ни светлых, прозрачных, как рассветное небо, глаз отца, с их легкой, отстранённой теплотой. Она не была похожа на них — ни чертами, ни светом, ни даже энергетикой. Она смотрела на тетку и на мир глазами своего деда.

Ярослава Мииты.

Ярославцев это тоже заметил, покачав головой на немой взгляд спутницы. Оба прекрасно поняли, что девочка — действительно внучка Ярослава, что любой тест ДНК подтвердит это родство.

— Настя, — Дмитрий протянул девочке широкую ладонь, — любишь мороженое? Пойдем, узнаем, есть здесь что-нибудь для тебя. Может у них, — он кивнул в сторону ресепшна, — есть даже игровая комната.

Девочка смотрела настороженно, не понимая, что в Альбине копится раздражение. Но это прекрасно чувствовала Анна, поэтому слегка подтолкнула внучку к Ярославцеву.

— Иди, Насть, — произнесла Анна ровно, ласково, стараясь придать голосу ту лёгкость, которую не чувствовала. — Сходи с дядей Димой. Я немного поговорю с Альбиной, а потом мы пойдём домой.

Настя на мгновение застыла. Она не капризничала, не жаловалась, не цеплялась за пальто. Только один взгляд — быстрый, испуганный, влажный, будто в ней уже поднималась волна слёз, которую она изо всех сил старалась не выплеснуть наружу. Она посмотрела на бабушку — в этом взгляде была растерянность, надежда и то странное, жуткое чувство вины, которое порой рождается в ребёнке, когда взрослые рядом ведут себя так, будто именно он виноват в их злобе.

Альбина не сказала ни слова. Не сделала ни движения. Но не отводила глаз.

И девочка, чувствуя эту тяжесть, всё же шагнула вперёд и вложила свою маленькую, тёплую, невесомую ладонь в большую руку Дмитрия. Он сжал её легко, символически, и повёл в сторону. И только тогда напряжение в кресле напротив Анны чуть спало — не исчезло, но стало менее острым.