Книга Огонь. Она не твоя...., страница 112 – Весела Костадинова

Казанцев молча опустил голову. Внезапно он увидел весь расклад карт как на ладони и засмеялся. Тихо, горько, отчаянно. Крутя головой, точно отгоняя от себя навалившуюся боль и тоску. Не давая хода эмоциям.

— Знаешь, Аль…. Я только сейчас понял…. Понял, почему Миита не остановится…. За тебя он будет драться как волк за волчицу…. За свою волчицу…. И ни перед чем не остановится… И меня он устранил…. Одним махом…

— С Миитой бой будет на смерть, — глухо откликнулась Альбина, пропуская мимо ушей слова Виктора. — Специализация Воронова — передел собственности. Все делается быстро, просто, топорно и безвкусно: налоговая, прокуратура, суд… посадка. В городе все элиты присели на жопы и поседели от ужаса… Я — тоже…. Поэтому…. — она закрыла глаза. — Уезжай. Прикрой мне тылы там, где это возможно.

Виктор удивленно поднял голову, глядя в посеревшее лицо Альбины.

— Что ты задумала?

— Если…. Ситуация выйдет из-под контроля, Вить… Я утащу его за собой. А ты мне поможешь. Ты и Дима…. Вы нанесете последний удар.

— Аля…. — Казанцев подскочил к женщине и резко схватил ее за плечи. — С ума не сходи!

— Ничего, Вить… — слабо улыбнулась она. — По крайней мере сидеть с Миитой мы будем друг напротив друга. ИК через реку…. Забавненько, правда?

Виктор смотрел на неё, его зелёные глаза пылали — смесью желания, любви и дикой боли. В них бурлили чувства, которые наконец-то прорвали плотину его выдержки, вырвались наружу, обнажая всё, что он так долго скрывал. Он был открыт, уязвим, и это делало его ещё более сломленным.

Внутри Альбины взорвался комок боли, острый и холодный, как осколок стекла. Она чувствовала его любовь, его тепло, но не могла дать ничего взамен. Не сейчас, когда её жизнь висела на волоске, когда каждый шаг мог стать последним. Её сердце сжалось, но она заставила себя остаться неподвижной, не поддаться этому порыву.

А потом Виктор наклонился и поцеловал её в лоб. Его губы, горячие и дрожащие, прижались к её коже с такой нежностью, что у Альбины перехватило дыхание. В этом поцелуе было всё — огромная, неизбывная любовь, отчаяние, тепло, на которое он был способен. Он вложил в него всю свою душу, словно прощаясь.

— Аль… Я так люблю тебя… — прошептал он, его голос надломился. — Но я проиграл…

— Мы все проиграли, Вить, — глухо ответила она, и её голос был едва слышен.

Удар не заставил себя ждать. В понедельник, ближе к обеду, в офис вошли они. Никаких маски-шоу, никакого крика или лиц в пол — всё было пугающе буднично. Делегация из налоговой инспекции — человек семь, не больше. Впереди шагала женщина лет сорока пяти, в строгом сером костюме, с аккуратно собранными в низкий пучок волосами. Она представилась, протягивая постановление о проведении выемки документов. За ней следовали двое мужчин в штатском — один с усталым взглядом и планшетом в руках, другой с портфелем, из которого торчал угол папки. Остальные — молодые инспекторы, с одинаково невыразительными лицами, держали в руках пустые картонные коробки для изъятия документов.

Офис, обычно гудящий от звонков и переговоров, замер. Сотрудники, сидевшие за своими столами, инстинктивно притихли, бросая настороженные взгляды на вошедших. Кто-то незаметно убрал телефон в ящик, кто-то сделал вид, что поглощён экраном компьютера. Воздух в помещении стал густым, как перед грозой.