Книга Пепел. Гори оно все..., страница 65 – Весела Костадинова

— Прошу прощения, Альбина, — сказал он тихо, его голос снова стал ровным. — Кажется, я… перебрал с виски. Не пугайся…. Пожалуйста…. Артур!

Артур, который до этого стоял чуть поодаль, наблюдая за ними с ревниво прищуренными глазами, подошел ближе. Его лицо было напряженным, губы сжаты в тонкую линию, и Альбина уловила в его взгляде не только раздражение, но и что-то похожее на тревогу.

— Что ты делаешь, пап? — холодно спросил он, останавливаясь в шаге от них.

Ярослав посмотрел на сына, и в его глазах мелькнула злость, а после - искренняя, отеческая усталость. Он не отвел взгляда, ответил жестко и холодно.

— То, что должен был делать ты, придурок малолетний, — сказал он, словно пощечину сыну отвесил. Одной фразой, одной интонацией. — Езжайте домой, уже поздно. Я тут сам все до конца доведу.

Ярослав аккуратно, почти церемонно передал руку Альбины Артуру, словно завершая некий ритуал. Ритуал на глазах всех гостей, который ставил Альбину на одну ступень с ними. Он давал сыну разрешение и делал это открыто, чтобы поняли все, абсолютно все, кто находился в зале. Почти демонстративно. Но его пальцы на мгновение задержались, но тут же отпустили ее, и он отступил, возвращаясь к своей роли хозяина вечера. Альбина почувствовала, как напряжение, державшее ее в тисках, немного ослабло, но на его место пришла новая волна эмоций — слишком много, чтобы их разобрать.

Артур посмотрел на нее, и его взгляд смягчился. Его светлые глаза, обычно такие живые, теперь казались потухшими, словно этот вечер выжал из него все силы.

— Поехали из этого дурдома, рыжик, — сказал он тихо, и в его голосе сквозила смесь вины и облегчения.

— Да… — выдохнула Альбина, не находя в себе сил на большее. Она не знала, что чувствует. Усталость, будто весь вечер она бежала марафон. Облегчение от того, что этот кошмарный прием, наконец-то, остался позади. Смятение от слов и поступков Ярослава, которые все еще эхом отдавались в ее голове. А еще — желание то ли спрятаться ото всех, то ли прижаться к Артуру, спрятаться в его тепле, где не будет ни взглядов, ни шепотков, ни игр, в которые она не умела играть. Наверное, все это смешалось в ней в один запутанный клубок.

Артур взял ее за руку, его пальцы были теплыми, но слегка дрожали — от злости ли, или от напряжения. Он не сказал больше ни слова, лишь повел ее к выходу, пробираясь сквозь толпу гостей, которые теперь казались ей просто фоном — размытым, неважным. Она чувствовала на себе их взгляды, но они уже не ранили так, как раньше. Может, потому, что она была с Артуром. Может, потому, что слова Ярослава — о сапфире, о шансе, о том, что Артур выбрал ее — все еще звучали в ней, давая странную, пока неосознанную силу.

Когда они вышли на улицу, холодный ночной воздух ударил в лицо, заставив Альбину вздрогнуть. Артур тут же снял пиджак и накинул ей на плечи, не спрашивая. Его движения были привычно заботливыми, но в них чувствовалась какая-то неловкость, как будто он не знал, как загладить вину за этот вечер.

— Прости, — сказал он наконец, когда они остановились у машины. Его голос был тихим, надломленным, словно вечер выжал из него все силы. — Я не думал, что все будет… так.

Альбина посмотрела на него, хотела что-то сказать, но не успела. Артур наклонился и поцеловал ее — крепко, страстно, с такой силой, будто ждал этого момента весь вечер. Его пальцы запутались в ее волосах, выдергивая шпильки, и тяжелые локоны, освобожденные от строгой прически, рассыпались по плечам. В этом поцелуе было все — его тоска, его желание, его извинение за то, что не мог защитить ее от этого мира.