Книга Пепел. Гори оно все..., страница 64 – Весела Костадинова

Альбина заставила себя посмотреть ему в глаза, хотя это стоило ей невероятных усилий.

— Я стараюсь, — ответила она, и ее голос, к ее собственному удивлению, прозвучал ровно, без дрожи. — Но вы ведь этого и хотели, правда? Убедиться, что я не справлюсь?

Ярослав слегка прищурился, и уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку — не теплой, но почти одобрительной.

— А если, Аля, - он вдруг перешел на совершенно неформальный тон, - я скажу, что ты не права? Совсем не права.

— Я не понимаю вас… - призналась она, ощущая, что он ускорил темп танца, но при этом позволял ей подстроится под него.

— Я ожидал, что ты справишься, - услышала она то, что совершенно не готова была услышать. Он вдруг наклонился к ней чуть ближе. И она отчетливо различила запах дорогого виски. – Похоже, Аль, мой сын гораздо умнее и проницательнее меня.

— Что? – прошептала она, стараясь чуть дистанцироваться от мужчины, но держал он крепко, а приличия не позволяли сделать это сильнее.

— Не бойся, — шепнул он, наклоняясь так близко, что она почувствовала тепло его дыхания у своего уха. — Артур увидел то, что я просмотрел, девочка. Забавно… Если бы ты так облажалась на моем совещании, я бы уволил тебя в ту же минуту. А он… он разглядел за серой мышкой настоящий необработанный сапфир.

Альбина замерла внутренне, хотя ноги продолжали механически следовать за его шагами. Сапфир? Она? Эти слова звучали как комплимент, но в устах Ярослава они казались чем-то большим — признанием, которое он, возможно, не хотел произносить. Она посмотрела на него, пытаясь найти в его глазах подвох, насмешку, но встретила лишь спокойную, почти задумчивую глубину. Это было хуже всего — потому что она не знала, верить ли ему.

— Почему вы мне это говорите? — спросила она тихо, стараясь не выдать, как сильно ее нервы натянуты, как струны.

Ярослав слегка улыбнулся, но на этот раз в его улыбке не было ни холода, ни превосходства — только тень усталости, словно он сам удивлялся своим словам.

— Потому что люблю своего сына, - тихо признался он. – Потому что хочу, чтобы он был счастлив, Аль. Потому что в другом случае… - внезапно Ярослав, поддавшись усталости или, возможно, виски, что туманило его сдержанность, прижал ее к себе чуть сильнее, чем позволяли приличия. Это было мимолетное движение, почти случайное, но достаточно, чтобы она почувствовала — тепло его тела, напряжение, скрытое под безупречным костюмом, и то, что ткань была скрыть не в состоянии.

Ее сердце заколотилось так громко, что, казалось, его стук заглушает музыку, голоса, весь этот проклятый зал. Она подняла глаза, встретив его взгляд — и в глубине его зрачков, обычно холодных и расчетливых, теперь полыхало нечто живое, необузданное, как пламя, которое он, похоже, и сам не ожидал выпустить на волю. Это длилось лишь мгновение, но для Альбины оно растянулось в вечность.

— Ярослав… — выдохнула она, едва слышно, не зная, что сказать, но чувствуя, что должна что-то сделать, чтобы разорвать это опасное сближение. Ее голос дрожал, выдавая панику, которая нарастала внутри. Она попыталась отстраниться, но его рука, все еще лежащая на ее талии, не позволяла этого сделать слишком резко, не нарушая внешней благопристойности.

Он моргнул, словно очнувшись, и пламя в его глазах тут же потухло, сменившись привычной сдержанностью. Его губы искривились в легкой, почти виноватой улыбке, но в ней не было тепла — только тень самоиронии.