Книга Пепел. Гори оно все..., страница 68 – Весела Костадинова

Артур, почувствовав ее реакцию, замер на мгновение. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, но он, словно очнувшись, приник губами к ее шее, пытаясь успокоить, смягчить. Он возобновил движения, уже осторожнее, но боль не отступала, и Альбине было не до удовольствия. Она стиснула зубы, заставляя себя не вырываться, не отталкивать его. Она знала, что он не хотел ей зла, что его страсть была искренней, но это знание не могло заглушить дискомфорт, который она испытывала.

Из уголка ее глаза тихо выкатилась слеза, скользнув по виску и растворившись в волосах. Она не хотела, чтобы он это заметил, не хотела портить этот момент, который должен был быть их, особенным. Но внутри нее что-то надломилось — не от боли, а от осознания, что реальность оказалась совсем не такой, как она ожидала. Она лежала, стараясь дышать ровно, пока Артур, все еще поглощенный своей страстью, продолжал, не замечая ее слезы.

Когда все закончилось, он притянул ее к себе, обнимая крепко, но бережно, его дыхание постепенно выравнивалось.

— Аля… — прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы. — Ты… ты невероятная.

Она не ответила, лишь прижалась к нему, пряча лицо на его груди. Ее тело все еще дрожало, но теперь уже не от боли, а от смеси эмоций, которые она не могла разобрать. Было ли это правильно? Было ли это то, чего она хотела?

И все же, несмотря на слезы и смятение, она не жалела. Не могла жалеть, чувствуя его тепло, его сердцебиение под своей щекой.

— Рыжик… — его пальцы запутались в ее растрепанных волосах, мягко перебирая пряди. — Знаю… больно. Первый раз всегда больно… не злись на меня…

— Я не злюсь, — прошептала Альбина, и ее голос был едва слышен. Она подняла на него заплаканное лицо, чувствуя, как щеки горят от стыда за свои слезы. — Совсем не злюсь. Я хотела этого, Артур… хотела не меньше тебя… — Она замялась, подбирая слова. — Прости меня, что я… такая…

Артур нахмурился, и в его глазах мелькнула тень вины. Он обнял ее еще крепче, так, что она едва могла пошевелиться, словно хотел защитить ее от всего мира — и от ее собственных сомнений.

— Ничего, малыш… — сказал он, и его голос, ровный и немного усталый, был полон уверенности. — У нас еще много времени… Ты научишься всему… Иди в душ, рыжик, я за тобой…

Альбине хотелось задержаться, остаться в его объятиях, спрятаться в этом тепле, где не было места для стыда или неуверенности. Но она не решилась возразить. Молча кивнув, она осторожно выбралась из его рук и, словно мышка прошмыгнула в ванную. Ее щеки пылали — от слез, от смущения, от осознания своей наготы, которую она теперь остро чувствовала. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к прохладной плитке, пытаясь собрать мысли.

Вода из душа хлынула, смывая следы этого вечера — пот, слезы, напряжение. Но эмоции, что бурлили внутри, не уходили. Она стояла под струями, закрыв глаза.

Все прошло не так как она думала. И неужели в голосе Артура ей послышалось легкое разочарование? Ведь опыта у нее не было совсем, она не знала, что нужно делать, понравилось ли ему. А что если он хотел другого? Что если она была пассивным деревом? Элька говорила, что мужчины не любят пассивности в постели, но что она могла сделать, если сама не знала, как себя вести?

Альбина выключила душ и завернулась в полотенце, чувствуя себя маленькой и уязвимой. Она посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале — растрепанные волосы, покрасневшие глаза, припухшие губы. Это была она, но в то же время какая-то другая, новая Альбина, которая шагнула в неизведанное и теперь не знала, как с этим справиться.