Книга Горянка, страница 3 – Весела Костадинова

Она медленно шла по широкой улице по направлению к автобусной остановке, прокручивая в голове варианты развития событий. В вечерних сумерках загорались фонари, распространяя свет по улицам города, на кургане подсветилась статуя Родины-матери. Желудок жалобно заурчал, напоминая девушке, что у нее с утра во рту ничего не было, и Лия с улыбкой подумала, что скоро вернется домой — в небольшую трехкомнатную квартиру на окраине, и мама приготовит ей что-нибудь вкусное, довольная, что дочь удачно завершила этот день. Алия и ее желудок надеялись на сырники — их она могла есть хоть каждый день.

Внезапный скрип тормозов заставил девушку обернуться и длинные светлые волосы — ее гордость и зависть однокурсниц — роскошной волной взметнулись вверх.

Тяжелый черный, тонированный по кругу джип — марку Лия рассмотреть не успела — резко затормозил прямо напротив. Из машины тут же выскочили двое мужчин и в два прыжка оказались возле нее. Испугаться она не успела, только машинально отметила — Крис не солгала, они и правда одеты были в подобие зеленой военной формы. Один из них — повыше и покрепче, внезапно со всего размаху ударил ее по лицу — коротко и профессионально.

Мир развалился на сотни и тысячи осколков, перед глазами вспыхнул огонь боли, а потом Лия провалилась в полную темноту.

Ветер со степей, наполненный гарью, разметал по асфальту листы тетрадей и дипломной работы из упавшей сумки. Редкие прохожие старательно отвернулись, предпочитая не видеть, как второй бережно подхватил на руки обмякшее тело и положил на заднее сидение автомобиля.

Они быстро сели внутрь, и машина тронулась, исчезая в темноте наступающей ночи.

Сознание возвращалось медленно: пульсирующей болью в районе висков и затылка, сухостью во рту, спутанностью мыслей. Лия пыталась открыть глаза, ощущая чужие запахи мужского пота, каких-то пряностей или табака, неожиданно дорогого, но тяжелого парфюма. Она лежала в неудобной позе, тело затекло, руки онемели, но под головой неожиданно оказался мягкий валик — и именно от него исходил этот навязчивый, мужской запах. Лия тихо застонала, чувствуя, как лицо горит и ноет в районе правого глаза: опухоль стянула кожу, каждый вдох отзывался болью.

— … — до слуха донёсся тихий голос. Низкий, мужской, чужой. Язык ей был непонятен: обрывки звуков текли мимо сознания, как тёмная вода, в которой не за что зацепиться.

— Пить… — едва слышно прохрипела она, губы трескались от жажды.

Внезапно тряска прекратилась — машина резко затормозила. Задняя дверь открылась с коротким щелчком, и один из похитителей склонился над ней. В его руках блеснула металлическая фляжка. Он поднёс её к её губам, и прохладная, неожиданно мягкая вода коснулась пересохшего рта. Лия жадно припала к фляжке, торопливо глотая, так, что несколько капель сбежали по подбородку и скользнули вниз, упав на ткань платья на груди.

И только спустя несколько секунд до неё дошло — в самой воде было что-то лишнее. Сознание снова начало размываться: звуки потускнели, реальность стала зыбкой, линии предметов уплывали, будто их стёрли невидимой рукой. Она попыталась закричать, но вместо звука с губ сорвался лишь глухой хрип.

И в следующий миг тьма снова сомкнулась над ней, густая и вязкая, как смола.

Они ехали всю ночь и весь день, останавливаясь в самых безлюдных местах, там, где могли бы привлечь минимум внимания к своей невольной пассажирке. Девушка металась во сне, тихо стонала, звала мать, но никто не отвечал на ее призывы. И тогда она затихала. А иногда они останавливались и давали ей сделать еще пару глотков из своей фляги — им не нужны были лишние сложности. На Лию смотрели сдержанно и хладнокровно, но без жестокости — она была слишком ценным грузом, за который им заплатили весьма и весьма неплохо.