Книга Горянка, страница 25 – Весела Костадинова

— Нет…. Тебя увезут…. В село увезут…. Дед сказал — джина изгонять надо. Это он тебя смущает. И адаты учить там будешь. Ислам примешь…

С этими словами она грустно покачала головой и пошла к выходу. Не пошла — поплыла, в который раз Лия отметила невероятную грацию сестры.

— Зарема…. — позвала едва слышно, умоляя, — пожалуйста…. Маме сообщи…

Зарема, чуть повернув голову, замерла, а через секунду лишь покачала головой. Обреченно и отрицательно.

* Шелтер (от англ. shelter — приют, убежище) — временное убежище для людей, попавших в сложную жизненную ситуацию. В контектсе книги квартира, где скрывалась сбежавшая от домашнего насилия девушка. Такие квартиры как правило предоставляются негосударственными НКО или волонтерами.

Дорогу в горы Лия не запомнила, помнила только запах бензина и приторной ванили в салоне дорогого внедорожника, помнила шорох шин по гравию, тихий разговор на незнакомом ей языке. Помнила лихорадку, в которой сотрясалось больное, избитое тело.

Иногда машина резко поворачивала, и мир подрагивал вместе с ней — то тьма, то вспышка солнечного света за закрытыми веками. Она помнила, как кто-то приложил к её горячему лбу влажную тряпку — запах ткани был чистый, с привкусом родниковой воды и железа. Потом кто-то, кажется, один из братьев, осторожно поднял её на руки и вынес наружу. Лия не открывала глаз, ощущая мир только через звуки и запахи: жужжание цикад, сухое потрескивание травы под ногами, горький аромат полыни и горячий, густой воздух гор.

Голова болела нестерпимо, и тело казалось чужим, будто каждую кость перетёрли песком. Её внесли в помещение — воздух там был прохладный, тянуло молоком, ладаном и чем-то старым, давно забытым. Лию уложили на что-то мягкое — может, на старый диван или толстые подушки. Она старалась не двигаться, чтобы не выдать себя.

— Как бы не померла, — по-русски буркнул Рамазан, утирая пот со лба.

— Бабка выходит, — отозвался Адам. Он осторожно задел щеку девушки, горячую от лихорадки.

— Русская дрянь, — вопреки словам, интонация была ласковая, но Лия, делая вид что без сознания, едва не содрогнулась.

— Руки убери, — приказал Рамазан, — слышал, что Ахмат сказал? Если девчонка серьезно пострадает, семья долг годами отдавать будет.

— Вон пошли оба, — в комнату вошла женщина, судя по голосу — старуха. — Натворили дел, а мне теперь расхлебывать! Аминат сказала, вы дочь Рустама привезли?

— Да, апа, — отозвался кто-то из братьев. — Вот….

Женщина подошла к девушке и бросила быстрый беглый взгляд. На несколько секунд ее сердце сжалось от жалости при виде кровавых полос на нежной коже, но она тут же поджала губы.

— Отец говорит, джинов в ней много, — заметил Адам. — До свадьбы изгнать надо….

— Сначала ее до свадьбы в нормальный вид привести надо, — отрезала старуха. — Езжайте домой, мы тут сами управимся.

Она говорила твёрдо, не повышая голоса, но так, что мужчины послушно замолчали. Пару мгновений они переминались с ноги на ногу, потом, буркнув что-то под нос, вышли, прикрыв за собой дверь. В доме стало тише; слышно было только, как за стенами по крыше ползёт вечерний ветер.

Женщина медленно опустилась рядом с Лией на колени. Её руки, сухие, но уверенные, двигались быстро и бережно. Она сняла с девушки рваную, грязную одежду — ткань прилипла к телу, и Лия невольно застонала, когда отдиралась засохшая кровь. От холода по телу пробежала дрожь, зубы сами начали выбивать глухую дробь.