Книга Горянка, страница 23 – Весела Костадинова

Вскоре всхлипы затихли — Алия чувствовала, как ускользает сознание из сломанного тела. Земля шаталась и кружилась — она закрыла глаза, но ощущение только усилилось. Даже боль отступила, разве что пить хотелось невероятно, но даже воды ей не оставили.

Тогда она подтянула к груди колени, свернулась калачиком, как дитя в утробе, и затихла, позволяя крови и слезам высохнуть на воспалённой коже. И в этой неподвижности было что-то последнее, словно тихое прощание с собой и миром, который навсегда остался по ту сторону холодных стен.

То впадала в забытье, то приходила в себя, то снова плакала, то просто лежала, стараясь отвлечься от тяжелых мыслей, что проносились в голове нестройными, рваными обрывками. Вспоминался то папа — с его теплыми глазами и сильными руками, то мама, с ее нежным спокойствием и любовью — и тогда слезы снова текли сами собой. То вдруг всплывали те сообщения в СМИ которые она читала, работая в «Доме Надежды» — и от этого ей становилось так страшно, что она невольно начинала звать мать, всхлипывая как ребенок. Потому что то, что она читала как триллер, как страшную, но далекую историю, встало перед ней новой реальностью.

Губы пересохли и потрескались, от запекшейся крови, было больно шевелиться. Лия вдруг с ужасом осознала, что хочет в туалет, но здесь, в этом месте — нет ни ведра, ни ямки.

Держалась сколько могла, а потом, плача от боли и унижения, ушла в самый дальний угол.

Время потеряло всякий смысл. Иногда казалось, что прошли часы, иногда — всего несколько минут. Иногда организм жалел её, и она проваливалась в короткий, вязкий, словно обморок, сон, из которого возвращалась, не понимая, где находится. Болело всё: тело, кожа, обожжённая ударами, желудок, сведённый судорогой. Лия почти перестала двигаться, чтобы сохранить тепло и силы. Слёзы высохли, осталась только пустая, черная стена перед глазами — и гулкая мысль, бившаяся в голове всё чаще и чаще: пить… пить… пить…

Внезапно губ коснулась влажная тряпка, вырвавшая Лию из очередного кошмара. Она жадно припала к источнику воды, всасывая до последней капли все, что могла высосать.

— Тише…. — услышала испуганный шёпот, а потом ощутила во рту воду, много воды.

Пила жадно, едва не захлебываясь, и казалось, вода испаряется не доходя до желудка. Никогда еще простая вода не казалась ей такой желанной.

С трудом открыла воспаленные от слез глаза и увидела над собой испуганной личико Заремы — похожее на мордочку котенка — темные глаза поблескивали в тусклом свете.

Зарема испуганно приложила палец к губам, веля молчать.

А потом быстро, очень быстро достала из-под рубашки два почищенных вареных яйца, сунула в руку Лии.

— Ешь быстрее, — шепотом приказала она.

Лия не заставила себя просить дважды, хотя после первого ей стало немного плохо — слишком быстро съела. Выпила еще воды и доела второе.

Зарема стремительно поднялась на ноги.

— Тише, Алият. Ночью приду…. Только тише….

Испуганной молнией девушка метнулась к дверям и пропала, точно и не было — Лия устало закрыла глаза.

Зарема не обманула — пришла через несколько часов, принеся на этот раз половинку чуду с мясом. Помятую, холодную, но еду — Лие было не до капризов.

Когда она принимала лепешку от сестры — руки ее дрожали от слабости, а все тело ломило в лихорадке. Пить на этот раз хотелось значительно сильнее, чем есть — это был плохой, очень плохой сигнал. К ранам на бедрах и пояснице она боялась даже прикоснуться.