Книга Горянка, страница 15 – Весела Костадинова

Молодых же парней — племянников и дальних родственников, что жили в доме, — пришлось срочно отправить к другим семьям, чтобы не провоцировать беды. Их взгляды задерживались на пленнице слишком долго, слишком явно, и Ахмат, знавший мужскую природу лучше всех, не хотел испытывать судьбу. «Чужачка», да ещё с такой внешностью, могла смутить кровь даже самого рассудительного, а для рода лишние разговоры были непозволительной роскошью.

Поэтому Ахмат ждал и надеялся на все то же благоразумие, которым когда-то отличался его старший сын. Надежда, сила семьи, его отцовская гордость. И самое большое разочарование.

Ах эта русская Надежда! Разбившая, вопреки имени, надежду семьи Алиевых. Ни слова бы не сказал Ахмат, выбери эта тонкая, как тростинка красавица среднего Саида, который первый с ней и познакомился на учебе в Волгограде. Но ведь нет, даже не смотрела она на красавца, а вот сговоренного с Патимат Рустама из семьи увела.

Покачал Ахмат головой и отпил из чашки черный, крепкий напиток, посмотрел в спину уходившей девушки. Точно так же гордо шла ее мать, а рядом — его сын. И в ответ на проклятия старейшины, лишь губы поджал, потемнел лицом, кивнул и больше о себе никогда не напоминал.

А Саид молча женился на скромной Патимат, ни разу вслух про Надю не вспомнил. Только вот когда Алият увидел, поджал губы, зло глаза прищурил.

Лия молча прошла в свою комнату, развязала платок и бросила на спинку мягкого, обитого белой шелковистой тканью кресла. Запах роз кружил голову, но она начинала его уже ненавидеть. Как же хотелось выйти на свежий воздух — пусть всего лишь в саду, окруженному высоким забором. Просто подставить лицо вечернему ветерку, просто прикрыть глаза, на всего лишь одну минуту забывая, что она — всего лишь пленница, захваченная больными людьми.

Утром в спальню проскользнула тонкая Зарема, разбудив сестру за плечо.

— Ты чего? — Лия открыла глаза.

— Мне страшно, — едва слышно прошептала Зарема.

Алия сразу же проснулась, не понимая, почему сестра, которая эти дни если с ней и говорила, то только через губу и в лучшем случае перекинувшись парой слов, внезапно прибежала признаваться в своем страхе.

— Ты чего? — повторила Лия, приподнимаясь на локтях и сонно щурясь.

— Мне так страшно… — снова выдохнула Зарема, опуская огромные глаза к полу, и голос её дрожал, будто от холода. — Меня замуж отдать хотят….

— Тебе же всего 18, — возразила Лия. — Ты слишком молода….

Та ничего не сказала, только еще ниже опустила голову.

Лие захотелось громко и смачно выругаться.

— Зарема, давай сбежим, — вдруг вырвалось у нее. — Это, бля, средневековье какое-то, честное слово. Ну что за хрень у вас тут творится?

— Тише, тише, — Зарема замахала на нее руками, — ты что говоришь? Нельзя так! Это же позор, Алият! И жениху, и нашей семье!

Алия вдруг поняла, что сейчас волчицей завоет на встающее солнце вместо луны. Так и хотелось бросить: что тогда ко мне приперлась? Но отталкивать первого дружелюбного человека в этом зоопарке не хотелось.

— Погоди немного, с чего ты взяла, что тебя сватать придут? — она облизала сухие губы.

— Потому что сама Халима Магомедова в гости придет. И ее старший сын Ахмат. Зачем еще-то? Клан Магомедовых — сильнее нашего.

Господи! — про себя застонала Лия, чувствуя себя участницей средневековой драмы.