Онлайн книга «Сокол»
|
— Это… выглядит… как казнь… — Ну не совсем так, — покачал головой Волков. — Справедливости ради нужно сказать, что убили ее быстро — придушили и все. Все остальное сделали, чтобы усложнить опознание, после смерти. Ну и им бы это удалось — кто бы они ни были, если б не одна деталь. У проводницы на заднице была татуировка, сделанная, как я понял, еще в ранней юности. Вот по ней ее сестра и опознала. А после, провели анализ ДНК, и подтвердили личность: Мамаева Людмила Остаповна. 26 лет. Сирота. Из родни — только младшая сестра 23 лет, с которой последние два года они почти не общались, — на стол легла фотография женщины до того, как ее убили. Молодая, но удивительно некрасивая, с той тяжёлой, почти мужской угловатостью черт, которую не смягчить ни макияжем, ни улыбкой: широкий лоб, резкие скулы, крупный нос с горбинкой, тонкие губы, будто навсегда сжатые в вечном недоверии к миру. Кожа красноватая, воспалённая, в мелких точках старого акне, которое так и не прошло с возрастом. Глаза большие, но какие-то выцветшие, зеленовато-болотные, точно у прудовой воды, в которой давно никто не купается; в них не было ни искры, ни тепла, только усталое, почти животное терпение. — Нда… — прокомментировал Артем, пока Вадим и Лия рассматривали фотографию, — королевой класса она вряд ли была. По данным ментов она стала жертвой нападения с целью ограбления — капитаны-очевидность, — фыркнул силовик. — Следов сексуального насилия — нет, оно и понятно… зато сумочки с ней не было, и золотой цепочки, которую она носила с детства — тоже нет. Как удобно, не находите? Что-то слишком много смертей тянется за нашей душкой-Марией. — Кто еще? — глухо спросила Лия, отворачиваясь. — Асия Гаджиева, — Артем поймал глаза женщины. — Знаешь такую? Лия напрягла память и тут же машинально приложила руку к горлу. — Да, — кивнул Артем, — она самая. Слышал у вас в камере вышло недопонимание? Лия почувствовала, как по спине прошел озноб, в голове зашумело. Кожа на руках покрылась сетью пупырышек, а светлые волоски встали дыбом. Волков не отводил от ее лица глаз, а вот Громов вообще не смотрел. Только встал, взял пульт от кондиционера и добавил мощности — в комнату сразу пошел теплый воздух. — Она ударилась головой, — облизала губы женщина, — но была жива, когда меня выпустили. — Умерла. От отека мозга, — на стол легла еще одна фотография, на которой Лия узнала напавшую на нее женщину. — Так и не пришла в сознание в больнице СИЗО. Алия встала и отошла к окну, обхватив себя за плечи. А потом резко развернулась. — Вам обоим не кажется, что проблема не во мне, а в вас? В вашем бизнесе, в ваших делах, в ваших связях с силовиками, в тех подковёрных договорённостях, о которых вы предпочитаете молчать? Я даже не знаю, во что ещё вы успели влезть, но вы явно наступили в такое дерьмо, которое теперь разрастается, тянется за вами кровавым шлейфом и затягивает всех, кто оказывается рядом! Она сделала шаг вперёд, уже не отступая. — Вас заказали. Не меня. Вас. А я… — голос дрогнул, предательски, на самом краю срыва, — я оказалась втянута в это случайно. По вашей милости. И вы оба это теперь прекрасно понимаете… Оба мужчины молчали. Волков смотрел на фотографии, Громов на свои сцепленные на столе пальцы. |