Книга Сокол, страница 85 – Весела Костадинова

— Ого, — протянул Волков, уже устроившийся на своём привычном месте, на диване позади стола начальника, и лениво закинув руку на спинку, — кое-кто, оказывается, не сдаётся и продолжает набиваться на разговор?

— Его помощница мне на прошлой неделе звонила раза четыре… — не поднимая глаз, шепотом произнесла Диана, и от прежней холодности и оборонительной резкости в её голосе не осталось и следа, их сменила усталая покорность.

— Похоже, — потянул безопасник, бросая беглый, внимательный взгляд на Лию, которая села в уже знакомое кресло и нарочито сосредоточенно смотрела в мутное серое окно, словно стараясь не стать частью этого разговора, — всё становится ещё сложнее, да, Вадим Евгеньевич?

Тот дернул щекой, словно от внезапной брезгливости, и это движение выдало раздражение куда точнее любых слов.

— Перетопчется, — уронил он холодно, не глядя ни на кого.

— Там серьёзные связи… — тихо начал Артём, осторожно, словно проверяя почву.

— Там кусок дерьма, обёрнутый в дорогой костюм, — жёстко перебил Громов. — Падальщик. Хрен ему, а не встреча. Все, пока закрыли тему. Диана, дождись Артема Макаровича, и расскажи ему все, что рассказала мне. Артем...

— Досье ты видел, Вадим, — Волков тут же подтянулся, собрался, враз напомнив хищника, давшего ему фамилию. — Мои ребята все еще копают. Но концы он прячет хорошо. Профессионал.

— Ну еще бы... — Громов начал растирать себе шею. — Все, Диана, свободна. Ты выкладывай говеные подробности.

Дождавшись, пока за девушкой захлопнется дверь, Артем подсел за стол и достал из портфеля пачку фотографий.

— Ну вот примерно то, что нам всем нужно знать, — он разложил их на столе.

Лию передёрнуло так резко, что она инстинктивно вцепилась пальцами в край стола, будто боялась, что пол уйдёт из-под ног. На фотографии, снятой холодным светом фотовспышки в морге, лежало то, что ещё недавно было человеком, а теперь выглядело как кошмар, вывернутый наизнанку старательной жестокостью.

Тело женщины было полностью обнажено, кожа приобрела жуткий серо-восковой оттенок мертвечины, но самым страшным было лицо: его просто не существовало. Всё, что находилось выше линии ключиц, превратилось в сплошную обугленную массу, чёрную, лоснящуюся, местами треснувшую до красного, будто кто-то долго и методично держал голову над открытым пламенем, пока кости черепа не проступили сквозь расплавленное мясо. Волосы сгорели полностью, оставив лишь мелкую угольную пыль на стальном столе.

Руки, особенно кисти и предплечья, пострадали ещё сильнее: кожа обуглилась до чёрного панциря, в некоторых местах лопнула, обнажив белесые сухожилия и обожжённые кости фаланг. Кончики пальцев были срезаны аккуратно, почти хирургически, оставляя гладкие, кроваво-красные срезы, явно для того, чтобы не осталось ни единого отпечатка.

Нижняя часть тела, напротив, выглядела почти нетронутой, если не считать глубоких багровых полос от верёвок на лодыжках и бёдрах, но именно эта контрастность делал снимок ещё более невыносимым: будто убийцы нарочно сохранили всё ниже пояса, чтобы тело можно было опознать как женское, но выше превратили в нечто, что уже никогда не назовёшь человеком.

— Воды? — хмуро спросил Вадим, бросив быстрый взгляд на побледневшую Лию.

Она отрицательно покачала головой, тяжело дыша и справляясь с накатившей тошнотой.