Книга Сокол, страница 47 – Весела Костадинова

— Она была напугана, потому что мы шли по пятам, — глухо обронил Громов, но не перебивая, а скорее — объясняя. Очень сдержанно.

— Нет, — возразила Алия. — Нет. Это другой тип страха. Человек, который боится преследования, действует импульсивно: быстро оценивает пути отхода, реагирует вспышками — видно, как психика работает на выживание здесь и сейчас. А у неё были признаки долгосрочного подкреплённого страха: подавленная моторика, избегание зрительного контакта, внутренняя скованность. Это поведение формируется не за час погони, а за месяцы или годы. Она боялась…. И еще…. Она как будто смирилась с тем, что ее поймают. Не искала возможности бежать, когда остановился автобус, а просто…. Смирилась, что ли….

Когда я подсела к ней, второе, на что обратила внимание — синяки. Я уже говорила вам. На ее руках и на шее Маргариты. Такие синяки, — Лия невольно потерла свои запястья, — характерны не для случайного контакта и не для беспорядочной борьбы. Они симметричные, глубокие, с выраженной полосой давления. Так выглядит хватка человека, который удерживает долго и целенаправленно. Это называется следами силового фиксирования. Обычно их оставляют, когда человек пытается ограничить движения другого, подавить сопротивление. У жертв абьюза такие синяки встречаются нередко — они говорят о регулярных эпизодах контроля тела, о том, что жертва не могла свободно распоряжаться собственным пространством.

Артем, так и оставшийся стоять на ногах, но опирающийся на стол, посмотрел на Вадима.

— Ты говорила про следы следователю?

— Конечно. Только вот он и слушать не стал. Даже не уверенна, что отразил в протоколе допроса.

— Верно думаешь — не отразил, — кивнул Артем. — Поверь, Вадим и пальцем эту дрянь не трогал….

— Серьезно? — приподняла бровь Лия. — Сдается мне, что Вадим Евгеньевич способен и не на такое, — она демонстративно положила на стол сломанную руку.

— Ты помогла скрыться похитительнице моих детей! — рыкнул тот.

Алия только кивнула, принимая справедливость его бешенства.

— Алия, синяки были…

— Свежие, да. День-два, не более, — Лия сразу же поняла, что от нее хочет Артем.

— То есть… между похищением и нахождением детей кто-то нанес ей такие следы… И снял вторую квартиру….. сообщник…

— Или сообщница, — перебила Лия, ощущая уже очень сильное головокружение. Выпрямилась через силу, глядя на обоих мужчин спокойно и уверенно, а у самой по спине катился холодный пот от слабости.

— Сообщница? — переспросил Артем.

— Почему ты исключаешь этот вариант? — сглотнув, ответила она. — Женщины в абьюзивных системах порой оказываются не менее жестоки, чем мужчины. Более того, они способны поддерживать цикл насилия, становясь его частью… — Она будто споткнулась на словах; говорить становилось всё труднее, голова кружилась все сильнее.

Внезапно Вадим поднялся и вышел из кабинета. И как-то сразу стало легче дышать.

— Зачем ты меня сюда приволок? — пробурчала Лия Артему. — Мог бы и сам выспросить. Неужели думаешь, что я бы стала молчать или отпираться?

— Алия, слышал эта ночь у тебя прошла весьма бурно, — прищурил глаза Артем, — или я что-то не так понял?

Лия отвела глаза в сторону.

— Одну не могут найти, — он наклонился к ней, снова ловя глазами глаза, — вторая раскаялась настолько, что ложкой вены перерезала — смех да и только…. Третья не хочет даже мозг свой включить, хотя айкью, как мне птички напели, 141. Скажи мне, это отвага или дурость? Алия, вокруг Вадима закрутился клубок, а я никак не могу найти конец ниточки. Знаешь, как это бесит и раздражает?