Книга Сокол, страница 28 – Весела Костадинова

Нога Лии подогнулась мгновенно. Колено вывернулось внутрь, связки натянулись и порвались с резким щелчком. Боль была такой, что мир сузился до одной точки: горячая, распирающая, не дающая даже вдохнуть. Она рухнула всем весом вниз; державшие её мужчины не успели среагировать и отпустили локти. Лия упала на бок, прямо в грязь, прижимая здоровой рукой повреждённое колено. Пальцы тут же стали мокрыми, кровь просочилась сквозь ткань джинсов.

Из горла вырвался короткий, сиплый крик, который тут же оборвался: воздуха не хватало. Она застыла, дрожа мелкой дрожью, пытаясь дышать через боль, которая пульсировала в ноге и в боку одновременно. Глаза заволокло красной пеленой.

Она вдруг отчетливо поняла, что не уйдет отсюда живой. Они будут бить дальше. Сначала по тому, что ещё цело, потом по тому, что уже сломано. Будут спрашивать про Алису и детей, пока она не начнёт выплёвывать слова вместе с кровью. А когда поймут, что она действительно ничего не знает или решат, что сказала достаточно, закончат быстро. Один выстрел в затылок или нож под ребро, и всё. Не оставят свидетельницу их зверств в живых.

На секунду закрыла глаза, чувствуя под щекой холодную вонючую жижу, напитавшейся дождем земли. Вот и конец, похоже.

Только перетерпеть боль и все.

Молчать. Дать шанс женщине и ее крохам уйти как можно дальше.

Двое мужчин схватили Лию под мышки и рывком подняли. Нога с повреждённым коленом не держала веса совсем; она повисла на ней, как мёртвая, и каждый раз, когда ступня касалась земли, в глазах вспыхивало белое марево. Они потащили её к ближайшему джипу. Дверь заднего ряда уже была открыта.

Один из охранников прижал её правую руку к внутренней стороне двери, ладонью вверх, распрямив пальцы. Лия пыталась вырваться, но сил не осталось: рука дрожала и не слушалась. Пальцы второго мужчины впились ей в плечо, фиксируя корпус.

Вадим Евгеньевич подошёл сам. Лицо его было спокойным, только желваки ходили под кожей. Он взялся за внешнюю ручку двери обеими руками, чуть приподнял её, чтобы ход был шире, и с размаху захлопнул.

Металл ударил по костям с тяжёлым, глухим стуком. Пальцы Лии хрустнули сразу в нескольких местах: средний и безымянный согнулись под неестественным углом, кожа на суставах лопнула, кровь брызнула на обивку. Боль была такой резкой, что на миг заглушила всё остальное: колено, ребро, лицо. Лия открыла рот, но крика не получилось, только короткий выдох, похожий на всхлип.

Дверь отскочила и осталась приоткрытой; рука Лии повисла бесформенной кистью, пальцы уже начали синеть. Её отпустили, и она рухнула на колени прямо у порога машины, прижимая изуродованную руку к груди. Кровь текла по запястью, капала на землю быстрыми тёмными каплями. По лицу потекли слезы, смешиваясь с кровью из разбитых бровей и носа.

Вадим присел на корточки перед ней, чтобы глаза оказались на одном уровне. Голос садиста прозвучал глухо, ровно, без повышения, будто он сообщал прогноз погоды:

— Я сейчас сделаю тоже самое со второй рукой.

Алия вдруг подумала, что мужчина даже слишком красив для психопата — его не портили даже несколько оспинок на правой щеке. Посмотрела прямо в его лицо и вдруг узнала. Не его конкретно, а тип. Тот же холодный блеск в глазах, та же уверенность, что всё вокруг принадлежит ему, включая чужую боль.