Книга Сокол, страница 27 – Весела Костадинова

— Где они? — голос альбиноса звучал ровно, холодно и отстраненно.

— Кто? — прохрипела Лия.

— Дети, — ответил он.

— Да откуда ж мне з….

Он не дал договорить. Новый удар пришёлся в правую скулу, костяшки твёрдо вошли в кость. Голова резко мотнулась влево, из разбитой губы брызнула кровь. Мир качнулся, в ушах зазвенело. Лия почувствовала, как щека мгновенно опухает, но не издала ни звука. Только зубы стиснула сильнее, до хруста в челюсти.

Руки, державшие её за локти, не ослабили хватку. Она висела на них, ноги едва касались земли, кровь стекала по подбородку и капала на траву.

Чёрный «Мерседес» GLE на высокой подвеске вырулил из-за кафе и остановился в десяти метрах от группы. Двигатель ещё не успел заглохнуть, когда дверь с пассажирской стороны распахнулась. Из машины буквально выпрыгнул мужчина: высокий, но ниже альбиноса на полголовы, плечистый, в тёмно-синей куртке и дорогих джинсах. Светлые волосы промокли под моросящим дождём и прилипли ко лбу, под глазами лежали тёмные круги, резкие морщины у уголков рта и между бровями добавляли лицу жёсткости. Он выглядел так, будто не спал двое суток.

Он быстро подошёл, не обращая внимания на грязь, налипшую на ботинки.

— Артём? — голос хриплый, напряжённый.

— Посмотрите куртку, Вадим Евгеньевич, — Артём кивнул одному из охранников.

Тот молча протянул серую куртку, уже измятую и с разорванным швом у воротника. Мужчина взял её обеими руками, поднёс ближе к лицу. Пальцы сжались на ткани, костяшки побелели. Он провёл большим пальцем по внутренней стороне воротника, нашёл что-то, чего не видели другие, и губы его плотно сжались в прямую линию. Глаза сузились, зрачки стали точками.

— Да, — выдохнул он сквозь зубы. — Она где?

— Куртка была на этой, — Артём кивнул на Лию, которую всё ещё держали за локти. — Детей с ней не было.

Вадим перевёл взгляд на Лию. Лицо его на мгновение исказилось от ненависти и бешенства: челюсти заходили, ноздри раздулись.

— Где мои дети? — прошипел он, отбрасывая куртку прямо в грязь, перемешанную ботинками людей.

— Понятия не... — прохрипела Лия, ожидая нового удара, который последовал тут же и пришёлся в правый бок, чуть ниже рёбер: короткий, точный, всей массой тела. Воздух вышел из лёгких одним рваным хрипом. Второй кулак вошёл в то же место, но выше, прямо по нижнему ребру. Раздался сухой, отчётливый хруст. Боль пронзила до позвоночника, будто внутри что-то лопнуло и разлилось кипятком.

Лия невольно согнулась, насколько позволяли руки, державшие её за локти. Из горла вырвался тихий, сдавленный вой, больше похожий на стон. Она почувствовала, как ребро подалось внутрь, каждый вдох теперь отдавался острой вспышкой в боку. Ноги подкосились окончательно; её удерживали только чужие пальцы, впивающиеся в кожу.

Вадим отступил на полшага, тяжело дыша через нос. Кулаки оставались сжатыми, костяшки белели. Глаза его не отрывались от лица Лии, в них не было ни капли сомнения, только холодная, сосредоточенная ярость.

— Где мои дети, тварь? — Вадим наклонился так близко, что Лия почувствовала запах его одеколона, смешанный с потом и дождём. — Я от тебя живого места не оставлю, слышишь?

Он не ждал ответа. Короткий замах, и тяжёлый ботинок с металлическим подноском врезался ей в правое колено спереди. Удар пришёлся точно по чашечке. Раздался глухой хруст, будто ломается толстая ветка.