Книга От любви до пепла, страница 78 – Анель Ромазова

— У машины, у нее голова закружилась. — киваю в ответ. Отчего — то хочется в ее глазах остаться хорошим.

Отвожу их домой. Нажираюсь в каком — то баре до свинячего рыла. Стерелизую алкоголем внутренние метания и мозговой трешак, как простудную хворь. Помогает. Снимаю тощую дылду, в прикиде от "Диора", и ебу во все щели прямо в машине. В поплывшей башке калейдоскоп. Шлепки о костлявый зад девки, ее противные визги, но одно яркое во всем этом мраке. Каринкины синие глаза, мягкие губы и запах миндаля, что не дают еще глубже в зыбкий песок смрадной пустоты опуститься.

Выпихиваю из салона полуголую и измотанную телку. Бью по газам, еду, но в какой-то момент сознание перестает записывать события в долговременную память. Тупо вылетаю оффлайн из реала.

Прихожу в себя уже поздним утром. Лучи солнца беспощадно садят прямо в глаза. Очумело озираюсь. С какого — то черта стою недалеко от дома Ады. На переднем сиденье валяется ее браслет.

Что, за херню я вчера сотворил?

Копаться детальней в чертогах разума гребаная похмельная боль мешает. Во рту, будто кошки насрали. Возвращаюсь в отель, смываю перегар, переодеваюсь в чистую одежду.

Моту звоню, он не берет. Хорошо помню, что прощаясь, договорились на сегодня хаты объехать и присмотреть район и планировку. Не трачу время на завтрак. Надеюсь на то, что Лялька покормит.

Около подъезда два ментовских джипа с эмблемой следственного комитета, скорая и труповозка. Кто-то из жильцов насильственной смертью откинулся, иначе, к чему этот парад серых мундиров. В голове звенит, а в животе волнообразно и не рационально паника стягивает.

— Я здесь живу, — обрезаю, когда один из них закрывает проход.

— Номер квартиры, — интересуется безлико.

— Сто девятая.

К нам подходит еще один, по количеству звезда на погонах определяю, что этот капитан по званию.

— Тимур Александрович Северов?

— Да, он. А что? — отвечаю и возвращаю вопрос.

— Капитан, Сыровацкий, — представляется и машет корочками, — Вы задержаны по подозрению в убийстве Ады Савельевны Мятеж, прошу проехать с нами, — рапортует емко, а главное содержательно. И я никак не свяжу одно с другим. Ада. Убийство. Причем здесь я.

— Ты что-то попутал, капитан. Я такую не знаю, — разражено срываюсь, что конечно не прибавляет лайков к моей персоне. Хоть и грублю, но вот сейчас скребет за ребрами. Некое подобие вины веет по телу легкий дым.

— В отделе расскажешь, — изрекает сухо.

С немотой перевариваю совпадение. Кидаю взгляд на людей в белых халатах с носилками. Два тела под простынями. Екает непонятное поджирающее предчувствие. Служивый не дает очухаться и торопит. Взбрыкну — браслетами повяжут. Чем спокойней себя ведешь — тем меньше подозрений.

Забираю из машины документы и нечаянно задеваю локтем на сиденье побрякушку с мелкими камушками. Она вылетает на асфальт под ноги. Хочу поднять и забросить обратно, мент протягивает пакет для улик.

Сука! Хули, я его на ходу не выбросил.

Самое, блядь, веселое — не уверен, что ночью шею Аде не я свернул, или как там ее еще порешили. Этот факт выбивает из колеи.

— Для убийства нужен мотив. Лично у меня, его нет, — сажусь в кресло уже в кабинете следователя. Он не отрываясь от монитора и не переставая печатать, гасит полившейся информацией.

— Нда, а я думаю иначе. Судя по личному делу, парень ты вспыльчивый. Отомстить за смерть Матвея Хасанова и его жены, как там говорится у вас детдомовцев — дело чести. Мне и без улик все ясно, как белый день. Да и товарищ Кротов — он же Крот, утверждает, что видел, как ты подъезжал около часу ночи к своему дому, и как быстро выскочил. Увидев убитых, поспешил расправиться с заказчиком, — делает заключение, стреляет глазами и снова возвращается к экрану. У меня передоз и несварение слов, пялюсь на него, как в зависшую перед глазами картинку — мем. Губами шевелит. Что мелет блядь?!!! Мот. Он не мог умереть. Он дома..