Книга От любви до пепла, страница 76 – Анель Ромазова

— Угостишь сигаретой. Или как в старые времена выкурим одну на двоих, — Ада вырисовывается, как черт из табакерки.

— На троих хотела сказать. Что тебе надо?

— Мальчик обижен. Как жаль, но не скрою, что мне лестно, — забирает сигарету из моих пальцев и затягивается, оставляя на фильтре ярко-красный отпечаток. Выпустив струю, возвращает. Верчу между пальцами, стряхиваю пепел с мелкими искрами, — Мужского внимания много не бывает, — продолжает рассуждать.

Всматриваюсь в ее лицо в парадной штукатурке. И не вижу не одной красивой черты. Получается так — ведьма понятия не имеет, с кем спала. Герман молчит о сыне — она о любовнике. Все отлично, с этого и надо начинать счастливую семейную жизнь.

— Чего добиваешься? Драки? Этому не бывать. Ты дешевка, а значит, не стоишь даже разговора. Пошла на хуй Ада, со всем к тебе неуважением, — блеск в ее глазах, высвечивает негодование от моего хамства. А что она хотела? Полюбоваться на спарринг двух безумно влюбленных. Это увольте. Я пас.

— Как и предполагалось, Герман лучше тебя во всем, — загибая пальцы, эта сука начинает перечислять. Давит на болевую точку, активируя снос самообладания в щепки. Я эту тварь вполне способен придушить в таком состоянии, — Он богат, обходителен …Да и в сексе тебя превзошел. ты игрушка Тимур, красивая но, как выяснилось бесполезная. Запомни, на будущее и не верь всему, что говорят женщины. Мы иногда любим из жалости утешать малышей, — снисходительно кивает.

— Не боишься. Я ведь могу жениху все рассказать.

— Ой, не смеши. Твое слово, против моего. Удачи, Тим.

Слово, значит, недостаточно. Окей.

Сбрасываю окурок в урну и иду за ней. Стук ее каблуков разбивается по плитке. Привлекательная и упругая задница раскачивается перед глазами, но не вызывает ни какого желания, кроме как… сплюнуть… отвернуться.

Ада ныряет в уборную проследив, следую ли я за ней.

Подняла глаза. взмахнула ресницами.

Выборочно анализирую ее действия. Она мне больше не интересна. Честно, переживал, что увижу и по — новой перекрутит теми же эмоциями. Ничего криминального — безразличие. Физически в теле, а по нему неприязнь, как тонкий слой стекловаты. Раздражает, царапает верхний эпителий, но не более. Не трогает глубже. Реагирую на ужимки ровно.

— Так и знала, что ты не устоишь. Хочешь, доказать свои способности и убедить меня, — распаляется и определенно затевает игру, но у меня свои правила.

Ее пошлый и липкий взгляд. Четыре года назад меня в секунду накрыло бы. А сейчас… обратная реакция. Брезгливость и неприязнь. Время и вправду лечит.

Ада изгибается, упирается ладонями по бокам от раковины. Оттопырившийся край платья позволяет разглядеть соски. Отталкивающее и бесстыжее зрелище. Вспоминаю жгучие минуты секса с ней и коробит.

— Иди ко мне, котик, — произносит одними губами через отражение в зеркале.

Приближаюсь и наматываю ее белокурые космы в кулак.

— Поцелуй меня, — приказной тон, движения бедрами. она трется об меня как течная сучка. Отстраняюсь и минимизирую наш контакт. Жестче нажимаю и размазываю ее тело по кафелю. Губы забитые искусственной гилауроновой кислотой отрываются шире, но Ада не издает ни звука.

— Ошибаешься, больше на меня твои уловки не действуют. Уверен, отцу будет очень приятно узнать, что мы поладили. Ты Ада просто дешевая блядь. Мне теперь нравятся подороже и не такие изношенные. Приведи себя в порядок, тушь размазалась, — отбрасываю с мразотным привкусом желчи во рту. Ада стекает вниз, подбирая порвавшийся браслет.