Книга От любви до пепла, страница 62 – Анель Ромазова

Просматриваю то, что наснимал мой новый друг, сжимая оплетку на руле до хруста, и шумно выдыхаю.

Мнимая прохлада в открытую дверь делает демона внутри еще злее и одержимей.

Демон ли?

Да тут сам дьявол во всем белом пожаловал. Злость закипает в одну секунду и выворачивает нахер кишки. Ее я не в состоянии сдерживать.

Бородатый, как прозвал его Макс — это начальник охраны Лавицкого. По чьей указке он действовал предельно понятно.

Око за око. Зуб за зуб.

Тебе пизда, Белоснежка. Я тебя морально изничтожу. Заставлю душу полыхать и обливаться кровью.

Забыла, красивая, что на каждую акцию, есть своя реакция. — Думаю, перед тем как завести мотор

Завожу Макса, в первую попавшуюся гостиницу. Маленький придорожный отель. Рядом кафешка, где первым делом кормлю своего спасителя.

Вывезли меня совсем недалеко от порта, но за чертой города. Разбитые бараки попадались по пути, где ошивается всякая шушваль.

Макс по дороге излагает, как выслеживал мои передвижения на такси, за бабки, которые я же ему и заплатил. Смышленый парень, однозначно нужно рядом держать.

Хочешь жить — умей вертеться. Метод вызывает одобрение, почему бы не распотрошить мудака, который кидается деньгами направо и налево. Я бы в его шестнадцать, так же поступил.

Его ритмичный треп, хотя бы немного отвлекает и не дает по горячке рвануть к Каринке. Сучка моя бешеная. Обещание держит. Похвально.

Обещала закапать и забыть — так и сделала. Одно не учла. Мое искреннее стремление поселиться в ее мозгах навечно. Впаяться как рубец, чтобы напоминать, про те жизни, что ее мать с собой забрала. А Стоцкий прикрыл, но у нас с ним не только на этом пункте счеты сводятся. Там намного больше процентов накапало. Вовек не расплатится.

Ярко — синие глаза змеи, то и дело вижу перед собой, в которых полным — полно непокорности. Бездонные, как океан и такие же глубокие.

Но есть одно «но». они насквозь лживые. Этот океан мне с ярым сатанизмом хочется осушить, чтоб он не волновал, не будоражил и не выжигал непонятные иероглифы под грудиной слева.

Потому что из-за этой ее гордой стойки мы имеем то, что имеем. Карина вручила право расквитаться за всю вину на ней. Сама.

Я давал ей возможность — стать пешкой, до которой никому нет дела. Так безопасней, но эта дрянь захотела в дамки. Перешагнуть через меня на шахматной доске. Я, в свою очередь, хочу сломать ее стержень и прогнуть, в удобном для себя, положении.

В принципе, ничего не изменилось в моих желаниях. Манера поведения станет жестче. До этого, можно сказать, я был белым и пушистым.

Макс ест, как не в себя. Котлеты, салаты, придавливает сверху десертом. Я уже посерьезке начинаю переживать, что организм пацана не вынесет такой нагрузки, но он в полном удовлетворении вливает еще и два стакана сока.

Меня же наоборот мутит и кусок в горло не лезет, от перевязавшего в узлы, напряжения. Бесперебойник злости колотит изнутри током. Сижу будто на позиции низкого старта. Один выстрел. Одна неосторожная мысль и сорвусь. Раскурочу к хуям эту богадельню. В натуре, как укуренный еблан себя чувствую. Голоса, бряканье посуды, официантки таскающие подносы туда-сюда крошат нервную систему в хламину.

К Каринке хочу, но пока Лавицкий со своим пидором в ее конторе ошивается — никак нельзя. Сижу, блять, на жопе ровно, впялившись в игровой автомат с мягким зверьем под стеклом.