Книга От любви до пепла, страница 41 – Анель Ромазова

— Он не… — останавливается, боясь меня ранить оговоркой.

— Нет. Честь осталась нетронутой.

— Шутишь, — кивает с легким упреком.

— А что мне еще остается. Северов и тот, кто напал на меня одно лицо. Что? Не ожидал? Так вот я тоже. А еще того, что он проникнет в дом и устроит показательное сожжение чучела Ады, — горько усмехаюсь, на произнесенный бред, и доверительно выкладываю остатки.

— Соберешься праздновать Хеллоуин, скину контакты аниматора, он мне все утро написывает и предлагает, устроить на вашей фирме саботаж, а если откажусь, то Стоцкий получит видео, на которых мне очень — очень «хорошо», как сам понимаешь, не с Германом.

— Вот, дерьмо! Каро, малышка. Прости дурака. Хотел как лучше, а…

— Получилось паршиво, — заканчиваю его фразу, — Фенита ля комедия, Арс. Купишь мне домик во Франции, когда стану отверженной?

— Я ведь тебе даже не позвонил. Спасибо Нике. Это она Захару продолбила на телефон. Я-то свой в машине оставил, — растянутая тревога холодит пространство, и Арс теснее давит на плечи.

Ника — мелочь, в сравнение с тем, что мне грозит. Даже не заостряюсь.

— Лавицкий, прекрати. — отбиваю муки совести в его речи, но с облегчением принимаю заботу. Хоть кому-то я не безразлична, — Я уже большая девочка и … — запинаюсь, получив по груди ядерный толчок. В полной мере вдруг ощущаю итоги последствий. Подняв глаза, обращаю мольбу в полу ироничную просьбу, — совру, если скажу, что не нуждаюсь в присмотре. Арс, помоги мне, — короткий вдох, давшийся с трудом, и выпихиваю из себя остаток предложения, — Избавься от Тимура, и не важно, каким способом, — саму передергивает от количества злости в голосе.

— Да уж, не догадывался, что за дьявол скрывается за этими красивыми глазами, — Арсений огорошен, но не так сильно, чтобы возмутиться.

На краткий промежуток виснет пауза. Возможно, я махнула лишку, натравливая друга, как хорошо обученного пса на кусок мяса. Но одержимым игроком хватаюсь, за идею, как за тонкую соломинку, по которой я пройду на следующий уровень. Стану женой, а этот статус сулит недосягаемость.

— Я не имею в виду, убей. Я… не знаю, просто очень устала, — делаю голос милым и покаянным. Сглаживаю резкость, корча жалобную мордочку.

— Ну-ну. Верный, Арс, все исправит и уничтожит всех, кто обижает его Любимку, — утешает вкладывая некую трепетность. Освобождает руки и перекидывает свое пальто мне на плечи. Я с неохотой отстраняюсь, поправляю на нем скомканную рубашку и ровняю галстук.

— Что и даже Германа не пощадишь, — интересуюсь с лукавой улыбкой.

— Кто знает, на что я готов, ради твоей улыбки и спокойствия.

Надеюсь, на многое. Потому что то, о чем я прошу — чудовищно, и гораздо весомее чем, просто поддержка.

Арс уже давно вошёл в дом, а я зависла на пороге, разглядывая огромный двор, припорошенный белоснежным, девственно чистым снегом. Кажется, жилище Арса для меня уже давно стало родней собственного дома.

Собственного. Это определение для меня всегда было чем — то мифическим.

Усмехаюсь над собой и своим же мыслями. С досадой пинаю носком массивного ботинка примёрзшую на крыльце льдинку.

У меня ничего нет. Ни своего гнезда, ни своего мнения, ни возможности какого-либо выбора. Есть только Ванька. Он мой дом. Моя душа. Мое сердце. Все то теплое, что согревает и наполняет смыслом. Но даже этого меня неумолимо пытаются лишить.