Книга От любви до пепла, страница 167 – Анель Ромазова

Думаю, что отшутится. Выбросит крепкое словцо, и на этом свернем беседу.

— Тачки гоняем из-за границы. Оптом и на заказ. В основном элитку, — оповещает сухо.

О! Мы умеем быть серьезными и деловыми. Вау, как интригующе. Ресницы щекочут кромку бровей, настолько сильно поднимаю верхнее веко.

— Легальный бизнес и ты?!! — восклицаю, не забыв приправить удивлением.

Возвращаюсь к столу. Бесцельно хлопаю шкафчиками. Разламываю чизкейк, до рта не доношу, возвращая взгляд к окну. К татуированным рукам Севера. Бычок тушится все в тот же многострадальный горшок.

— Не совсем, — никак не комментирует выявленное мной изумление. Сидит, подпирая задницей подоконник и смотрит, как нарезаю по кухне круги. Как назло, чем он спокойней, тем сильнее завожусь я.

— Угнанные, значит, — оформляю логически. Все срастается. Честный заработок не его формат.

Протягиваю тарелку с десертом. Тим отрицательно машет. Я к своей не притрагиваюсь. Сахара и в Латте с избытком. Подташнивает, а желудок яростно отвергает, даже мысль, протолкнуть это художество из Старбакса в себя. Сладкоежкой мне не быть.

— Фифти — фифти, — скучающе и совсем без желания. — Правда, хочешь об ЭТОМ разговаривать?

Очень хочу, но мы не в тех отношениях. Надо бы насущные дела обсудить. Беру тайм — аут. Причину отсрочки сама не знаю. Скорее всего заебалась, что — то бесконечно решать.

— Нет. О чем хочу, ты не расскажешь.

— Спроси напрямую, Каринка, и узнаешь, — фруктовая имитация моего имени, вызывает невесомую усмешку. Как-то оно мягче произносится, чем нарицательное — Белоснежка. Змея меня, в принципе не будоражит, и никакой революции не провоцирует. Змеи — достойная уважения живность. За свое потомство покусают и отравят так, что мало не покажется.

— Детский дом. Как тебе там жилось? — тихо произношу.

Спрашиваю не для того, чтобы себя подготовить к худшему. Этому не бывать. Только если Герман перешагнет через мой труп.

— Да нормально. Как всем. Змея, хватить кружить, — сузив глаза, фокусируется на мне. Потягивается, скрестив кисти на затылке, — Иди сюда. Успокою. От твоей розовой накидки, реально, в глазах двоится.

Подтягиваю носом воздух. К Тиму подхожу, ведомая незримой нитью. Живущий в нем демон сматывает клубок, привлекая к себе. Стоять поодаль зябко. Тим источник тепла, на дне зрачков тлеет порочный костер и свет манит.

Встаю между его раздвинутых ног.

Сначала трогаю лицо. Большими пальцами обвожу контур лезвий на его висках. Тим зарывается носом, опаляя дыханием впадину на горле.

В молчании таится наше золото моментов. Не каждому дано, без слов понять друг друга. Убрав с глаз ширму, вдруг, начинаю видеть, как сильно горячий Север мной приручен.

Вот ты и попался в ловушку. По — хорошему мне бы смотаться отсюда быстрее, но…

Не отказываю в желанной ласке, и не, потому что заслужил. Потому что достоин.

Блядь! Как же нас круто запутало.

Перебегаю кончиками пальцев на затылок, к колючим и жестким волоскам. По телу снова сетями электроды опутывают. Но это не возбуждение ради прелюдии, просто не могу не реагировать на его близость. Мы два сопряженных устройства и наш блютус всегда включен. Передача чувственной информации следует непрерывно.

Сажусь ему на колено, сближаю губы до шага от поцелуя.

— Я хочу знать про это, — задрав свитер, расплющиваю ладони на его груди. На коже иссеченной дробью шрамов. Обвожу каждый. Пересчитываю по инерции.