Книга От любви до пепла, страница 151 – Анель Ромазова

Почему ты меня ненавидишь?

Последний вопрос, который я ей задала.

Потому, что ты родилась.

Это ее последний ответ.

Аду похоронили месяц назад. Думала, станет легче без ее истерик. Не стало.

Квартира нам не принадлежит, срок ренты истекает через неделю. В институте пришлось взять академический отпуск. Отец оплатил учебу полностью, внес последний вклад в мое будущее и на этом самоустранился. На его помощь рассчитывать глупо.

За свои двадцать лет я его видела от силы трижды, соответственно ни он, ни я никаких родственных чувств не испытали. Но благодарность все же есть, что не бросил и дал хоть какой-то шанс. Ада, как всегда, его отобрала — умерев. На другом континенте было слышно, как она визжала и пыталась оттаскать меня за волосы, узнав какая крупная сумма пролетела мимо ее меркантильных когтей.

Подрабатывать официанткой и учиться, стало не возможно. Куда я Ваню пристрою. Не с собой же его везде таскать.

Детский сад накрылся медным тазом. Обычный Ваня не потянет, а не обычный не потяну я.

Няня?

Няня — это совсем из области фантастики, так что про нормальную работу можно не мечтать.

Жить нам с Ванькой негде, да и не на что, не говоря о том, чтобы оплатить ему логопеда, дефектолога и психолога. Да, черт возьми, у меня в кошельке последние пятьсот рублей и то, взятые в долг у Наташи.

О чем я вообще думаю. Не сегодня — завтра объявятся грозные дамы из ПДН и органов опеки, а притом социальном наборе, что есть на данный момент, случится самое страшное. Его заберут. Вряд ли кто-то станет вникать в наше, безнадежное положение. Слишком уж хорошо я знаю людей, чтобы им доверять.

— Это все не подходит, — добивает авторитетным мнением Наташулька. Поджимает губы и недовольно насупившись, обводит взглядом ворох пестрой одежды, — Карина, блин, ты серьезно?!!! Ты же не такая, — махнув рукой, тычет указательным пальцем в сторону спальни Ады, — Затея — дерьмо. Пошли их нахер, пока не поздно.

— И заплати неустойку. Пятьсот рублей хватит — нет. Тогда и думать нечего. Какая я — уже не важно, — обрезаю вспыльчиво и нервозно, не прекращающиеся потуги меня переубедить. Эффекта — ноль.

Как не силюсь, но все равно, чувствую горящие обручи поперек грудной клетки. Стоит глянуть на запертую дверь и воспоминания о пережитом кошмаре той ночи, заставляют клеточно пропитываться ужасом.

Медуза — Горгона мертва. Я приду за тобой.

Всплывает морочащим сознание кличем. Хватаюсь за виски, пока все это не утихает. Расправляю подскочившую футболку. Меня время не лечит, калечит безжалостно, ожиданием кары.

— Пипец, ты твердолобая. Надеюсь, мылом запаслась, отмываться от грязи, — возмущенно и с тревогой на лице, грозит Наташулька.

Переживает. Волнуется. Но от этого только паршивее. Дурить саму себя, дело не благодарное. Чувствую себя тупицей, отрицающей очевидность.

— Ой, все. Я взрослая девочка, — рыкаю ответно

Наташа — максимально упертая подружка. Наши амбиции наравне, условия жизни, кстати, тоже. Только ее мама трудолюбивая женщина, тянущая на своих плечах четверых детей в скромной однушке. Поэтому каждое предложение — перебраться к ним на неопределенное время — бескомпромиссно отвергаю.

Притащиться и стать нахлебницей, вот уж нет. Какая — никакая гордость у меня все же осталась. Не в рабство себя продаю. Всего на пару часов сдаю в аренду. Не захочу, и никто не заставит, ни с кем спать.