Книга От любви до пепла, страница 146 – Анель Ромазова

Все эти шлюхи похожи на ложь, все эти губы похожи на ад

А ты со мной и сегодня уснёшь в моих руках, я так рад

Все эти фрики похожи на дичь, все эти крики похожи на клич

Они танцуют как черти в аду, мы им найдём тамаду

Это — твоя ночь, это — моя ночь

Давим на газ и так до рассвета

Ты — моя мантра, ты — моё лето

Небо танцует во мне

Любовь как танец счастливых пьяниц

Жить очень быстро, сгорать как искра

Но рядом с тобою в душе так чисто

Демон сгорает в огне

Ходит по району бит-бит-бит-бит

Солнце моё тебя любит-бит-бит-бит

Всю жизнь скитался в темноте

Где не те все пароли, я искал тебя, море....

(VESNA305 — Помада 2)

— Тимур. Север. проснись, Север, — настойчиво шепчу. Стремлюсь пробить его глухую оборону. Кожа под моими пальцами липкая от холодного пота.

— Отпусти, Карина. пусти блядь. пусти нахуй, — разъяренно скрипит стянутыми связками.

— Нет. — Еще яростнее сжимаю и висну на шее.

— Пусти, иначе сделаю больно. Разорву, Каринка. Пусти, блядь, — пробивает едва сдержанным предупреждением.

Сигнал послан, но мною не принят. Остаюсь вне зоны доступа. Отключив свои собственные фибры, отвечающие за безопасность.

— Не сделаешь, — было бы во мне, столько уверенности. Сколько ее содержится в голосе.

Держу не так сильно, чтобы он, обладая внушительной комплекцией, не мог запросто меня скинуть. Но по неведомой причине оковы мои прочны.

Он остается на месте. Разглядывает свои ладони. Сжимает кулаки, плотно натягивая узор на костяшках. Абсолютно не догадываюсь, что именно видит в пересечениях линий, но что-то такое, что вызывает глобальный тремор.

Меня трясет. Качает во все стороны, будто окунуло тот кошмар, из которого Тимур никак не может вынырнуть.

Матвей. Оля … прости, Мот.

С его бредовым шепотом, посыпались мои спокойные сновидения. Их призраки ворвались и не оставляют в покое, что даже сейчас не совсем соображаю. Это состояние, когда подскочила, но совершенно не разберу, что к чему. Душей ловлю волну Тимура. Пробиваю щит, которым он себя окружил и явно не желает пускать.

Север не дрожит. Кипит и варится во внутренней агонии. Бурлит в боли до такой степени, что энергетикой способен переплавить, даже самый жаростойкий металл. Слишком мощно и значительно, чтобы не почувствовать. В особенности, испытывая это на себе, почти каждую ночь.

Засыпая, я слышу крики Ады о помощи. Виню себя, что трусливо пряталась и не вызвала полицию. Держала Ваньку, молилась, чтобы та же участь не постигла нас. Чтобы убийца поскорее ушел, не заметив, что у совершенного преступления есть свидетели. О том, какие муки проживает моя мать в тот момент, я не думала. Каково ей смотреть в глаза смерти. Эгоизм, самосохранение. Как угодно можно обозвать. Однако не отменяет хлестких ударов совести и вины.

Я ей не помогла. Была совсем рядом, но оставалась безучастной. Даже убеждение, что она заслужила все страдания, не уменьшает моих терзаний. Возможно это плата за свободу, которую я так и не обрела. Я хотела, чтобы все просто закончилось, и мы остались вдвоем с Ванькой. Молила об этом небеса, но просьбу услышал кто-то другой.

Так что, вполне представляю, насколько мучительно нести на себе бремя вины за чужую смерть. Тру глаза, чтобы избавиться от песка, вызывающего слезотечение.

— Ты не виноват. Это стечение жутких обстоятельств. Не надо себя, мучить, — капаю успокоительной интонацией и очень надеюсь, что попадаю в цель.