Книга Уходи и дверь закрой!, страница 13 – Ирис Белый

— Все? — поинтересовался он, и от его веселости не осталось и следа. Я впервые видел его таким серьезным.

— Да — согласился я.

Он лег рядом, и мы просто лежали и смотрели в потолок, а потом он вдруг спросил:

— Что делать будешь?

Мы оба знали, о чем он спрашивает. Перед моими глазами снова стало ее напуганное лицо. И как она клиентов защищает с такой мимикой?

— Не знаю — был мой ответ другу.

Почему то сейчас этот клоун, которого никто и никогда не воспринимал всерьез, был мне лучшим другом и советчиком.

— Может, стоит попробовать и рискнуть? — предложил он мне.

— Может, только она меня ненавидит.

— Карина Рому тоже ненавидела. Забыл?

Мы оба молчали, вспоминая историю друга, а потом я тихо сказал.

— Я попробую.

— Молодец — усмехнулся друг, и маска снова заняла свое место.

Только теперь ему уже было меня не обмануть. Это был образ. Я друг понял, что настоящего Костика не знал никто из нас. А он ведь знал, что Ромка в его Карину влюблен и молчал, а мы все глупцы думали... Взглянув на друга внимательно, я заметил брешь в его маске. Глаза. В них была грусть и печаль.

— Оля? — это все, что я у него спросил.

Он только грустно усмехнулся и снова лег рядом.

— И что ты собираешься делать? — спросил я.

— Не знаю пока, — горько усмехнулся он — ее жизнь это месть и чего-то другого она не хочет замечать.

Мы оба молчали. Жалко девчонку, многое прошла и жалко его, много с ней пройдет. Она быстро превратит эту маску в воспоминание и сменит ее стальным выражением лица. Или возможно....

— Может, попробуешь? — спросил я его.

— Может — кивнул он.

А ведь действительно влюбился, только сам еще не осознал до конца, что без нее уже не сможет. Я таким же был, до Аниного ухода из моей жизни. Думал справлюсь, а потом понял....

Мои мысли прервал голос Романа.

— Прошу прощения, что прерываю ваш междусобойчик, но мне нужен Толик и в рабочей форме.

— Что надо? — жестко бросил я, даже не пытаясь подняться.

— Лариса Лимонова знает, где он. — ответил он.

Я замер будто меня ударили. Хотелось убить Романа, но я сдержался. Медленно сел посмотрел на друга, а потом тихо сказал.

— Хорошо, я займусь этим.

После чего встал с мата и ушел из спортзала.

Я стоял в подъезде и смотрел на закрытую дверь.

Надо было позвонить, но перед глазами стояло ее лицо, и я не мог ее так использовать. Это слишком жестоко, поиски Греченко не стоят того. Не могу действовать через нее.

Зачем все это? Что я с этого получу? Я занимаюсь этим не один год и не вижу никакого результата. Они как сорняки — выкорчевываешь один, и на его месте тут же появляется другой. Мне вспомнился грустный взгляд матери. Нужно ли мне это? Хочу ли я еще и Анютиком с сыном рисковать? Нет!

Я не могу рисковать ими из-за этой свиньи, но должен.

Глубоко вздохнув и мысленно попросив у нее прощения, я позвонил в дверь.

Не прошло и минуты, как я услышал детский голос и звук открывающейся двери.

— Миша, стой! — воскликнул старческий женский голос, но было уже поздно, ребенок открыл дверь.

'Надо сказать ей, чтобы научила сына не открывать дверь, не спрашивая кто там' — пронеслась в голове мысль, а потом я забыл обо всем.

Передо мной, глядя на меня, стоял малыш лет четырех. Его черные волосы, как и мои, вились вокруг ушек, глаза, такие же как и у меня, смотрели чуть насторожено, а губки сложились в неуверенную улыбку так похожую на улыбку его матери в тот день.