Книга Уходи и дверь закрой!, страница 11 – Ирис Белый

— Аня, Анечка, открой! — услышала я встревоженный голос матери.

Подскочив с кровати, и чуть не упав от головокружения и головной боли, я побежала отпирать дверь.

Мама вошла и, прикрыв дверь, включила свет. Она была в деловом костюме, работала юристом, получала хорошие деньги, была влиятельным человеком. Но это была лишь верхушка айсберга. Она приходила домой и своей волей держала свою семью на плаву. Вот и сейчас, посмотрев на меня, мама вскрикнула, а потом спросила:

— Кто это сделал?

— Мам, все в порядке, правда! — попыталась я ее успокоить, но она молча подвела меня к зеркалу и заставила посмотреть в него.

Вся правая часть моего лица была черного цвета. Глаз затек и было ясно, что не все в порядке.

— Рассказывай!

И я рассказала. В какой-то момент, не заботясь о своем костюме, мама подвела меня к кровати. Присев на нее она предложила мне лечь к себе на колени и стала, как в детстве поглаживать мои волосы. А когда я закончила она только спросила.

— Он тебе нравится?

Я никогда не лгала маме и сейчас не собиралась.

— Да.

— Тогда будь очень аккуратной. Иначе можешь попасть в беду. И ничего у него не пробуй, что бы он тебе не предложил, поняла?

— Да!

— Вот и умница! Больше не ходи туда, даже ради сестры, поняла?

— Да!

Мама прижала меня к себе и мы так и сидели. Я не понимала, почему она еще с нами. Ей всего тридцать шесть, еще может наладить свою жизнь. Но вместо этого она сидит тут и смотрит на меня печальным взглядом.

— Все будет хорошо! — вдруг сказала она, а потом добавила — Вылечим вашего отца, и все наладится. Он ведь раньше другим был!

— Я знаю, мам! — ответила я, впервые солгав ей. Я не помню другого отца. Только там, в глубине памяти из раннего детства что-то мелькает. Но это было так давно. Зачем говорить это маме. Пусть живет в своей иллюзии. Ей и так очень плохо.

— Я живу тобой солнышко и очень тебя люблю, будь осторожна! — я посмотрела ей в глаза и поняла, что эти слова для меня. В ее же мире иллюзий уже нет.

— Буду! — вот тут я не лгала. А себе поклялась, что действительно буду осторожна.

Знала бы я, что меня ждет....

Из воспоминаний меня вывел визжащий голос сестры.

— Я ничего не делала! Аня, скажи им! Я не хочу в тюрьму!

— Лара, замолчи! — бросила я. А потом сказала уже ему — Чего ты хочешь добиться? Поднимая старые, даже еще на начатые, дела?

— А ты сама не догадываешься? Мы с тобой уже как-то говорили на эту тему.

— И я тебе еще тогда ответила, что я об этом думаю.

— Ответила, только это не имеет значения. Тогда я ее пожалел, а сейчас какой прок жалеть ее.

— Ты сначала докажи ее вину! — зашипела я, теряя над собой контроль — А прежде чем попробуешь, вспомни, какую роль ты играл в тех событиях!

Он был равнодушен будто мои слова его и не задели.

— А ты можешь доказать, что это был я?

— Толя! — услышала я спокойный, но уверенный в себе голос. В нем было предупреждение, но моему собеседнику было уже явно все равно.

— Она на игле и давно, пора тебе уже смириться. Может тюрьма поможет ей. Да и с чего тебе защищать ту, которая даже не понимает того, что ты для нее делаешь? Обзывает того с кем ты живешь ублюдком.

Я побелела, наверное, потому что он осекся. Меня больше задело не то, как она назвала моего сына, а то, что она сказала о нем. Хотя чего я удивляюсь и чего от нее жду!