Книга Травма, страница 115 – Оля Олич

Именно он тогда спас нас от трибунала по делу Кайла Вуда. Иронично, ведь сейчас я снова хотел вырвать кадык этому уроду. Смит же старался не вспоминать ничего из этого, хотя я видел, что он тоже об этом думает. Это было слишком явно.

Несколько автоматов с кофе и различными закусками.

Целые ряды пустых столов, слабый свет белых офисных ламп и всего несколько окон. Все это напоминало мне обстановку если не ужастика, то уж точно тревожного, некомфортного сна.

Почему-то Смит не спешит со мной обсуждать случившееся, но, с другой стороны, я его отлично понимаю: быть со мной в нынешнем состоянии рядом опасно даже для давнего приятеля и командира, коим был Роджер. Я помнил его еще молодым тридцатилетним сержантом, а сейчас все так изменилось, что голова идет кругом. Роджер мельком осмотрел меня ясными голубыми глазами, а затем вернулся к кофейному автомату. Я забрал свой кофе и ждал, пока второй стакан также будет наполнен.

Легкая трясучка все еще держала меня в тонусе даже лучше, чем я мог бы представить. Так было на войне, во времена боевых действий. Ты слишком зол и ошеломлен, чтобы просто так упасть и вырубиться, поэтому ты держишься на плаву, опираясь на порой странные эмоциональные импульсы.

Стой на ногах, смотри по сторонам.

Смит присел за ближайший к выходу столик, помешал кофе, старательно избегая со мной зрительного контакта. Я мог поклясться, что в его уже отчасти покрытом мелкими, но явными морщинками лице были те же самые молодые черты, что и десять лет назад.

Он отпил кофе, скривился от отвращения.

— Так себе, – резюмировал капитан, – но деньги заплачены. Как ты?

Вопрос, пусть самый простой и лаконичный, ввел меня в странное состояние транса: я замер, глядя на спокойную гладь кофе в пластиковом стаканчике. Хотелось бы ответить простым, таким же банальным «окей», но он мне не поверит.

Честно?

Мне хотелось рвать и метать, впервые за долгое время было четкое и ясное желание убивать. Не то пресловутое, жалкое чувство, когда ты наступил в лужу в новых сухих ботинках, а именно первобытное, не глушимое никаким дрянным кофе… желание.

Жажда видеть размазанное по асфальту лицо Кайла Вуда, который, будучи в край конченым и невменяемым человеком, напал на беззащитную девушку, которая не причинила ему вреда.

Вспоминая ее слабое, мягкое тело, лежащее на парковке у машины, я вдруг скрипнул зубами и ощутил себя в той же ситуации, в которой был тогда, в Афганистане, когда на моих руках точно так же оказалось тело моего друга. С выбитыми зубами, искалеченным лицом, мольбой и бурлящей кровью во рту.

По телу прошлась волна болезненного спазма, заставляя меня сжать и разжать руки в кулаки. Смит кивнул самому себе, а затем удивленно расширил глаза, но не произнес ни слова.

В носу зажгло давно уже непривычной болью, а я вслух засмеялся, тут же стирая с лица тонкие соленые дорожки.

— Пиздец… – прошептал я, качнув головой с удивлением, – бывает же…

Ему было неловко. Такое вообще нечасто увидишь: я редко плачу, а Смит редко смущается.

Он взял свой кофе и поднялся, задвигая стул; звук скрипа ножек мерзко прошелся по моим ушам, и я взялся за голову, отодвигая кофе подальше.

— Я отойду покурить и посмотрю, что там с Глорией и Эш.

— Окей… – едва слышно выдохнул я, – я скоро приду…