Книга Глубокие воды, страница 162 – Фиона Марухнич

Все произошло так быстро, что до сих пор казалось дурным сном. Всё вызывало тошноту и желание проснуться. Но это была реальность, и я, словно марионетка в их руках, шла туда, куда мне указывали.

Официантка, сжимая в руке смятые купюры, повела нас какими-то тёмными коридорами, явно предназначенными только для персонала. Зал «Тайной комнаты» остался позади, и теперь нас окружали голые стены и затхлый запах сырости.

Эти катакомбы Солянки казались зловещими, словно мы спускались в преисподнюю. Каждый шаг отдавался гулким эхом, усиливая чувство безысходности.

Наконец, перед нами замаячила дверь. Запасной выход. Девушка дрожащей рукой открыла её, и мы оказались на заднем дворе здания. Я инстинктивно попыталась оглядеться, найти взглядом оживлённую улицу, надеясь, что кто-то заметит нас, поможет.

Но это было бесполезно.

Мы были отрезаны от внешнего мира целым зданием. Даже если бы Константин был где-то поблизости, он бы не услышал мой крик о помощи. Да и если бы услышал, что он мог бы сделать против этих вооружённых ублюдков?

Словно зловещее предзнаменование, я почувствовала, как к животу прижимается что-то твёрдое. Бегло опустив взгляд, я увидела дуло пистолета. Сердце бешено заколотилось, горло сжалось от страха, перекрывая дыхание.

Медленно, очень медленно, мы двинулись вдоль стены здания. Я пыталась контролировать дрожь, но получалось плохо. Шаг за шагом мы приближались к какому-то чёрному внедорожнику с тонированными стёклами. Он выглядел угрожающе, словно хищник, поджидающий свою жертву.

Марат открыл передо мной дверь, продолжая прижимать пистолет к моему животу. Его взгляд был жёстким и бесчувственным.

— Садись, и веди себя хорошо, иначе кишки выпущу, — прошипел он.

Внутри всё похолодело.

Я чувствовала, как трясётся всё тело, ноги заплетались, словно чужие. С огромным трудом я переставила их и, словно в замедленной съёмке, уселась на переднее сидение. Марат тут же плюхнулся рядом, его присутствие ощущалось, как давящий груз.

— Можешь не пристёгиваться, если хочешь видеть, как твой мозг растекается по стеклу, — его шутки были такими же мерзкими, как и сам он.

Дрожащими руками я потянулась за ремнём безопасности. Пальцы не слушались, и понадобилось несколько мучительных секунд, чтобы застегнуть его. Краем глаза я заметила, как Игорь с Катей уселись на заднее сидение. Это было ужасно, просто отвратительно.

— Поехали, — усмехнулся Марат, повертел ключ в замке зажигания, и машина плавно тронулась с места.

Вот и всё. Конец. Адама нет рядом, я неизвестно где, в плену у этих чудовищ. Меня охватило отчаяние, такое всепоглощающее, что хотелось просто закрыть глаза и перестать существовать.

В салоне воцарилась давящая тишина, лишь прерывистое дыхание нас с Катькой нарушало её. Я чувствовала их взгляды, тяжёлые и липкие, словно они наслаждались нашим страхом. Пыталась не показывать, как трясутся руки, унять бешеное биение сердца, которое, словно хочет вырваться из груди.

Пистолет больше не упирался в живот, но ощущение опасности висело в воздухе, как густой туман. Одно неверное движение, одно слово – и всё закончится.

Мы ехали, казалось, целую вечность. За окном мелькали огни вечерней Москвы, предновогодняя суета, украшенные витрины магазинов и нарядные ёлки, сияющие разноцветными огоньками. Но праздничная атмосфера казалась какой-то зловещей, будто это не предвкушение чуда, а предзнаменование беды. Словно вместо Деда Мороза, подарки нам несёт Крампус – злой дух зимы, который в лице этих двоих похищает наши души.