Книга Глубокие воды, страница 150 – Фиона Марухнич

— Как ты узнала? — его голос был, на удивление, ровным, хотя я чувствовала, как всё его тело напряглось. Но внешне он казался абсолютно непроницаемым. Этот контраст между его спокойствием и бушующей в нем бурей меня поразил.

— Это неважно! — отрезала она, отмахнувшись от его вопроса. — Как ты так мог? Как? — её голос задрожал, и я заметила, как из-под накрашенных ресниц потекли фальшивые слёзы. Искусственность её эмоций была очевидна. Всё это было тщательно разыгранным спектаклем.

Я подняла взгляд на Адама, пытаясь рассмотреть его эмоции. Презрение, пренебрежение – вот что я увидела. Он сам прекрасно знал, что его мать просто пытается вывести его на эмоции, чтобы всё было так, как нравится ей. Лицемерка. В его глазах читалось усталость и раздражение, но не раскаяние.

— Не полнокровная, — наконец проговорил Адам, и его голос звучал твёрдо. — Не полнокровная племянница, и ты не имеешь право мне указывать, с кем мне иметь дело и кого трахать!

Его слова прозвучали как выстрел, разорвавший натянутую тишину. Смелость Адама поразила меня. Он стоял, готовый защищать наши чувства, несмотря на осуждение и отвращение его матери. В этот момент я почувствовала не только благодарность, но и нежность.

Неужели он был готов пойти против всего мира ради меня? Это казалось чем-то... невозможным.

Я увидела, как её лицо исказилось, она отвернулась, и снова начала рыскать в поиске стакана, и наконец-то, найдя его, схватила бутылку и подошла к столу, который был в непосредственной близости от нас и просто рухнула на стул, наливая себе виски и опрокидывая залпом стакан.

— Есть прикурить? — поинтересовалась она и подняла глаза на Адама.

— Я бросил, — ответил Адам, а его руки поглаживали меня по спине, сверху вниз, останавливаясь совсем низко, на копчике, отчего его мать бросила взгляд на его руку, словно увидела змею.

— И долго вы… вместе? — наконец произнесла она, сглатывая, и снова устремляя взгляд на Адама.

— Если тебя интересует тот факт, сколько раз у нас был секс, скажу прямо – очень много! Очень много раз!

Мои щёки вспыхнули пуще прежнего, и я щипнула Адама за бок, отчего он от неожиданности вздрогнул, но прижал меня к себе ещё сильнее, будто не в силах отпустить.

— Ужас… это кошмар какой-то! И как воспитывал тебя твой отец, что сделал из тебя… извращенца?!

Эти слова повисли в воздухе, словно ядовитые капли.

— Извращенца? — голос Адама был полон презрения, — ну конечно, извращенца, а где была в это время ты, мама? Ты, вечно занятая собой и своими амбициями, где ты была, когда мне нужна была настоящая мать, а не просто воспоминания о ней?

— Du benimmst dich wie ein richtiges Arschloch! (Ты ведёшь себя как настоящий мудак!) — проговорила она с таким пренебрежением, что я похолодела. Хоть и не слова не поняла, хотя Адам предлагал мне когда-то, давным-давно, попрактиковаться в немецком, и сейчас… чувствовала себя совсем дурнушкой.

— Arschloch? (Мудак?) — ухмылка Адама стала ещё более надменной, а его руки на моей спине просто деревянными. — Ich will einfach nur mit Eva zusammen sein, und es ist mir egal, wer sie ist, ob Bettlerin oder Prinzessin, und Verwandtschaftsverhältnisse werden mich jetzt nicht mehr aufhalten!(Я просто хочу быть с Евой, и мне всё равно, кто она, нищенка или принцесса, и родственные связи меня больше не остановят!)