Книга Глубокие воды, страница 152 – Фиона Марухнич

— Ты сделал это всё только мне в отместку, — прошипела Катерина, и её пронзающий взгляд и враждебность я ощущала почти физически.

Всё произошло так быстро, что я даже не успела осознать, что происходит.

Согласна… Жена…

Он действительно сказал это? Он правда этого хочет? Мне казалось, что я сплю. Всё это было слишком… слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Катерина же тем временем бушевала.

Я повернула голову и увидела, как её лицо покраснело, а голос сорвался на крик. Она что-то выкрикивала на немецком, но я не понимала ни слова. Знала только, что это точно не комплименты в мой адрес.

Мне становилось не по себе. Вся эта ситуация была какой-то… неправильной.

— Du bist krank! (Ты болен!) — выплюнула она в лицо Адаму. — Du bist völlig verrückt geworden! (Ты совсем сошёл с ума!)

Адам лишь усмехнулся в ответ. Мне казалось, что его это только забавляет. Он будто наслаждался её яростью.

— Vielleicht, (Возможно,) — ответил он спокойно. — Aber es ist mir scheißegal. (Но мне на это плевать.)

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела… нежность? Или мне это показалось?

Потом Адам снова отвернулся от меня, обращаясь к матери.

— Не стоит тебе здесь задерживаться, mutter, (матушка,) — усмехнулся он, но его глаза были холодными, когда он смотрел на неё. — Как видишь… у нас с Евой всё в порядке, можешь уезжать обратно в Германию, не стоило так беспокоиться.

Адам одарил её своей фирменной улыбкой, демонстрируя ровные, белоснежные зубы, от чего та закипела ещё больше.

— Ну уж нет, сын, теперь я буду гостить у тебя регулярно, и не уеду никуда, пока сама этого не захочу! — с этими словами она нервно поднялась со стула и прошла мимо нас, не удостоив меня даже взглядом, покинув кухню.

Через несколько минут звук каблуков резко затих, и она вслед бросила:

— До скорой встречи, сын, и… немецкий у тебя стал намного хуже, чем раньше!

Мы услышали, как что-то вслед ей сказали прислушивающиеся к нашей ссоре слуги. Но она, ничего не ответив, хлопнула дверью так, что было слышно даже на кухне.

Ужасная женщина!

Наконец-то мы остались только вдвоём, по крайней мере, мне так казалось.

— Кажется, она ушла, — пробормотала я, а Адам, отстраняясь от меня, посмотрел на меня пристально.

— Она отвратительна, — ответил он спустя несколько секунд, и я почувствовала, как он снова подхватывает меня под задницу, вынуждая обвить его талию ногами, ощущая под собой прохладу столешницы.

— Но как она вообще сюда прошла? — спросила я, чуть понизив голос. — Как её пропустил дворецкий без пропуска?

— Это был и её дом всегда, — ответил Адам, смотря мне прямо в глаза, — так что… можно сказать, она здесь бывшая хозяйка.

Я насупилась, понимая, что это правда. Его мать никогда не была нищей, и оставила Адаму часть своего состояния. И, видимо, права на этот дом тоже.

— Неужели она теперь будет постоянно приходить сюда? — ужаснулась я, цепляясь ногами за его бёдра, не желая отпускать. Адам, в свою очередь, и не пытался отстраниться.

— Возможно. Но я сделаю всё, чтобы она отправилась туда, откуда приехала, — выдохнул он, а его руки снова скользнули под подол моего халата, сжимая оголённую кожу, отчего по моей коже мгновенно побежали мурашки, а внизу живота сладко заныло от предвкушения.

— Ты серьёзно, Адам? Ты ведь… говорил правду? — прошептала я, переводя тему в одно мгновение.