Книга Продана, страница 62 – Фиона Марухнич

— Ты меня так не сломаешь.

Кассиан мгновенно меняется. Он хватает Дэйва за спутанные рыжие волосы, рывком поднимая его голову, вынуждая их взгляды скреститься. Это выглядит пугающе… льдисто-голубые глаза Дэйва и ярко-коньячные, словно горящие, глаза Кассиана встречаются в яростном поединке. В обоих взглядах — непроглядный холод, словно вечный лёд сковал их души.

— Может, тебя и не сломаю, — отвечает Кассиан с ледяной усмешкой, — зато сломаю Милану. Она будет послушной девочкой, уверяю тебя.

Он произносит это так, словно речь идёт о вещи, которую можно приобрести, а не о живом человеке. Моя кровь закипает от гнева. Кассиан берет нож и, не торопясь, надавливает им на грудную клетку Дэйва, делая ощутимый порез, из которого тут же начинает сочиться кровь. Дэйв не издаёт ни звука, лишь его мышцы напрягаются до предела.

Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь к Кассиану. Падаю к его ногам, хватаюсь за его брюки, умоляюще глядя наверх. Кассиан останавливается, окидывая меня издевательским взглядом. Я чувствую себя жалкой, униженной, но ничто не сравнится с тем ужасом, что я испытываю, видя Дэйва в таком состоянии.

— Пощади его, прошу тебя… — шепчу я, с трудом выговаривая слова от подступивших слёз. — Я сделаю всё, всё, что ты захочешь… только… прошу, ослабь цепь, дай ему отдохнуть, не мучай его… я сделаю всё…

Дэйв изрыгает проклятия, и они достигают моего слуха, но я не слышу его. Я полностью прикована к Кассиану, боясь даже моргнуть.

Кассиан убирает нож, приподнимая бровь, словно заинтересованный моим предложением.

— И что же ты можешь предложить взамен? — произносит он медленно, наслаждаясь моей беспомощностью.

Я не мигая смотрю на него, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Себя… — произношу я твёрдо, насколько это возможно в моей ситуации. — Себя полностью.

В этот момент я готова на всё, лишь бы спасти брата.

Я смотрю сверху вниз на Милану, словно на маленькую сломленную птичку. Нет, не птичку… Эта рыжая копна кудрявых волос, эти льдистые, голубые глаза — настоящая лисица, маленькая и хитрая, пытающаяся выжить в моем волчьем логове. И меня охватывает жуткое, тёмное удовлетворение. Её покорность, её полная зависимость от меня — вот что мне нужно было. Чтобы даже не смела пискнуть, чтобы не помышляла ни о какой лазейке для побега. Только полная, безраздельная покорность, безоговорочная.

Она стоит передо мной на коленях, и меня захлёстывает не просто удовлетворение, а тёмное, всепоглощающее чувство от её полной капитуляции, от сознания, что она — моя собственность. Она смотрит на меня своими огромными, полными отчаяния глазами, как на Бога. Да, чёрт возьми, я твой грёбаный бог. Смотри на меня, смотри на того, кому ты принадлежишь. В этих глазах столько отчаяния, что на мгновение что-то в моей душе… трескается. Я отгоняю все мысли, давлю в себе эту слабость. Я не должен поддаваться чувствам. Она — дочь моего врага, всего лишь инструмент моей мести. А весь этот фарс нужен был лишь для того, чтобы уничтожить любые её попытки сопротивления. Только полная, безоговорочная покорность. Вот что мне нужно. И никак иначе.

Я отрываю её руки от своих брюк, но она цепляется за меня так, будто во мне — всё её спасение. Словно я не её палач, а рыцарь из сказки. Нет, детка! Я обещал стать твоим самым большим кошмаром, и я им стану. Я уже твой кошмар.