Книга Продана, страница 57 – Фиона Марухнич

Пытаюсь застегнуть молнию на спине. Не поддается. Ещё раз. Опять мимо. Застревает посередине, будто назло.

— Чёрт бы тебя побрал! — вырывается у меня, прежде чем успеваю себя остановить. — И вообще, как у такого… чудовища, может быть ребёнок? Неужели у таких вообще бывают потомки, не говоря уже о милых и добрых? — я обрываю себя на полуслове, отчаянно дёргая за молнию. — Ублюдок!

Громкий голос Кассиана внезапно обрушивается на меня, от чего сердце пропускает удар:

— Я всё слышал!

— Чёрт, да пошёл ты… — шепчу я, не в силах сдержать ругательство. Пусть катится в ад. Там таким и место.

А в ответ — ухмылка в голосе:

— И это тоже!

Закатываю глаза и, наконец, выбираюсь из этой комнаты пыток. Снова его взгляд скользит по моему телу, оценивая, словно ощупывая каждый изгиб. Взгляд такой проникающий, что кажется, словно я стою перед ним совершенно голая, а не в этой чёрной, строгой форме. Его взгляд становится за секунду непроницаемым, но я успеваю заметить вспышку ярости, которую он тут же скрывает.

Затем его взгляд переключается к Джанне.

Она опускает глаза и начинает шептать:

— Сеньор, это самая строгая форма… действительно…

Она запинается, пытаясь взять себя в руки. Да что же он за чудовище, что его так боятся, особенно эта милая, пожилая женщина? Но потом я вспоминаю, что рядом со мной не просто мафиози, а "Сицилийский волк" — профессиональный убийца, грязный исполнитель одного из влиятельнейших Донов итальянской мафии. Конечно, люди не хотят почувствовать его ярость на себе, это и понятно.

— …единственная форма, подходящая под ваши запросы… — заканчивает Джанна со страхом в голосе.

Он снова переводит взгляд на меня, и… он просто пялится. Открыто пялится на мою грудь. Невольно прижимаю руки к груди, пытаясь хоть немного скрыть её от его глаз. Чёрт, ненавижу своё тело. Кассиан переводит взгляд на моё лицо и ухмыляется. Кажется, мою реакцию он находит забавной.

«Ублюдок!» — мысленно браню его я, но мой взгляд не выдает ничего, кроме… чёрт, покрасневших щёк от стыда и скрытой ярости. Ненавижу свою предательскую кожу, но ничего не могу с ней поделать.

— Ладно, сойдёт! — наконец произносит он, и я вижу, как Джанна отходит на шаг назад, её плечи расправляются, и в её взгляде появляется больше тепла, меньше испуга.

Я лишь усмехаюсь про себя, наблюдая эту картину. Как же легко Кассиану удаётся подчинять людей своей воле. Все ходят вокруг него на цыпочках, стараясь угодить. Мне хочется проклинать этого самодовольного тирана бесконечно, но я знаю, что не могу позволить себе этого. Если я дам волю своим чувствам, моя маска спокойствия и безразличия треснет, и тогда он увидит мою настоящую суть.

— Сеньор, я могу показать новые обязанности Милане, рассказать ей о распорядке дома, о правилах, которых следует придерживаться, — предлагает Джанна, и я замечаю, как на лице Кассиана помелькает едва заметная ухмылка. Интересно, чему он так доволен? Наверняка, упивается мыслью, что я теперь буду его прислугой навеки.

«Провались ты в ад!» — не сдерживаюсь я, проклиная его про себя.

Он словно чувствует мой взгляд, полный ненависти, и коротко отвечает:

— Да, расскажешь ей обо всех её обязанностях после нашей небольшой беседы! Пойдём со мной, Милана!

Всё это время, пока он говорит с Джанной, его взгляд прикован ко мне, будто он не может оторваться. Как же это раздражает! Да проваливай ты ко всем чертям! Сейчас мне нужно время, чтобы обдумать план побега, а он… он просто не отпускает меня, словно какой-то навязчивый герой-любовник, ходит за мной по пятам целый день и не даёт мне ни грамма свободы.