Книга Продана, страница 21 – Фиона Марухнич

Вся картина происходящего замирает в моей голове, а в ушах стоит звон пуль, летящих в нас.

Моё сознание переключается в режим автопилота. Я вижу, как наёмник вскидывает оружие, целясь в меня. Инстинктивно я уклоняюсь, и пуля обжигает моё плечо. Боль была острой, но я даже не успел её почувствовать. Адреналин хлынул в кровь, мгновенно заглушая любую слабость.

Я бросаюсь к отцу, подхватывая выпавший из его рук пистолет и разворачиваюсь к нападавшим. Мои руки действуют автоматически, словно живут своей собственной жизнью. Чёткие, выверенные выстрелы, один за другим, отправляют наёмников в ад.

Всё замирает. В воздухе висит запах пороха и крови, смешиваясь со сладким ароматом роз. Я тяжело дышу, держа пистолет в дрожащей руке. Передо мной лежат тела наёмников, а рядом, на земле, мой отец…

Я опускаюсь на колени перед отцом, мои конечности как чужие. Не слушаются, дрожат, предательски выдавая панику, поселившуюся внутри. Пистолет выпадает из рук. Смотрю на отца, его глаза широко распахнуты, а по подбородку стекает алая струйка крови.

Не раздумывая, срываюсь, пытаясь закрыть кровоточащую рану руками. Чёртова кровь! Её так много, что она просачивается сквозь пальцы, окрашивая их в багровый.

Чувствую, как беспомощность, сжимает горло, лишая воздуха. Беспомощность, удушающая, всепоглощающая. Кто? Кто посмел поднять руку на наш клан? Кому, мать его, так надоело жить, что они осмелились напасть на одного из самых доверенных капо итальянской мафии?

— Отец, подожди, я сейчас вызову скорую… — бормочу я, моя рука дрожит, когда я пытаюсь разблокировать телефон.

Пальцы не слушаются, скользят по экрану, отказываясь выполнять простые команды. Чувствую, как слёзы, предательски обжигая лицо, грозятся лишить меня остатков самообладания. Но сейчас всё это не имеет значения. Важен только отец, его жизнь, ускользающая с каждой секундой.

Набираю 911, и могу лишь прошептать дрожащим голосом, полным отчаяния:

— Отец… истекает кровью…

Сбивчиво выпаливаю адрес, в отчаянной надежде, что скорая помощь приедет достаточно быстро. Каждая секунда кажется вечностью, наполненной предчувствием неминуемой трагедии.

— Кассиан… — хрипотца в голосе отца вырывает меня из мрачных мыслей.

Не могу оторваться от него, боюсь поверить в то, что сейчас произойдёт. Если отца не станет… я не знаю, что делать. Он — моя опора, мой учитель, мой лучший друг. Без него я потеряюсь в этом жестоком мире.

— Послушай… я чувствую, как силы покидают меня… я… умираю…

— НЕТ! НЕТ, БЛЯДЬ, НЕТ! — реву, как раненый зверь, разрывая тишину сада своим горестным воплем. Это не может быть правдой, он не должен так говорить! Что, чёрт возьми, он такое говорит?

— КТО? КТО, БЛЯДЬ, СДЕЛАЛ ЭТО С ТОБОЙ?! — выкрикиваю я, почти воя.

Ярость, дикая, испепеляющая, поднимается из самой глубины души. Готов разорвать своими собственными руками того ублюдка, кто посмел покуситься на моего отца, на меня, на нашу семью. Этот выродок познает такую агонию, которую не знал никогда прежде. Он будет умолять прикончить его!

— Он… узнал, — шепчет отец, и я не понимаю, о чём он вообще? Все мои чувства на пределе, как перетянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Мир вокруг сужается до окровавленной фигуры отца, корчащейся на земле.