Книга Продана, страница 172 – Фиона Марухнич

«А вот и мой наркотик», — мысленно провозглашаю я, боясь обернуться и посмотреть ему в глаза.

«Ты же знаешь, что у тебя нет иммунитета против него».

Я чувствую, как он приближается, его высокая фигура нависает надо мной, лишая последних остатков самообладания. Я не решаюсь обернуться и посмотреть, закрываю глаза, чтобы не увидеть своего отражения в зеркале, и его отражения.

— Легендарный Кассиан Росси станет Мией Росси? По-моему, звучит… нелепо, разве нет? — Колко отвечаю я, стараясь сохранить хоть подобие самообладания. Мой голос предательски дрожит.

В этот момент я слышу стук каблуков, а затем… ничего. Тишина становится почти осязаемой.

И вдруг я чувствую, как он наклоняется на корточки. Его дыхание касается моих ног, горячее и волнующее, а его голова настолько близко от моей задницы, что перехватывает дыхание. Кажется, будто искры проскакивают между нами.

Хватка.

Его пальцы скользят под подол моего платья, настойчиво и дразняще, пока не останавливаются в каких-то дюймах от моей пылающей от возбуждения киски. Пальцы болезненно впиваются в кожу, отчего я тихо стону. Предательский звук вырывается из груди, прежде чем я успеваю его подавить.

Распахиваю глаза. В отражении зеркала я вижу его. Кассиана.

Этот… дьявол.

Он медленно снимает с меня тапочки, и затем... надевает на меня туфельки. Не просто туфли — произведение искусства. Тонкие ремешки, словно сплетённые из лунного света, обвивают мои щиколотки. Каблуки высоки и изящны, но, к моему удивлению, я чувствую себя в них удивительно уверенно. Они как будто созданы специально для меня. Они, словно хрустальные, но удобные. Они как будто… волшебные.

Его коньячные глаза горят, не отрываясь от меня, заглядывают в самую душу, и в них — смесь первобытного голода и ярости. Я вижу в них отражение своей собственной жажды, и это пугает меня больше всего.

Он поднимается, не сводя с меня взгляда.

Моё сердце бешено колотится в груди, когда он шепчет:

— Почему сразу нелепо?

Его горячее дыхание опаляет моё ухо, и я вздрагиваю, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Его взгляд… это странная, пьянящая смесь похоти и гнева. И я, чёрт возьми, наслаждаюсь этим. Кажется, мне удалось вывести его из себя одним своим видом.

— Мне кажется, это прекрасное имя для нашей будущей дочери…

Вот тут моё терпение лопается.

Я резко поворачиваюсь к нему, впиваясь взглядом в эту сложную динамику чувств, бушующую на его лице.

— Не мечтай, — шиплю я, хотя внутри всё дрожит. — У тебя уже есть дочь!

На мгновение на его губах мелькает усмешка, но она тут же исчезает, словно её и не было.

— Значит, будет сын, я тебя понял…

Я не успеваю ничего ответить, как он хватает меня за талию и притягивает к своему мощному телу. Воздух выбивает из лёгких, и я невольно хватаюсь за лацканы его пиджака, прижимаясь к его груди. Мой взгляд скользит по нему, подмечая каждую деталь.

Он одет в безупречный чёрный костюм, явно сшитый на заказ. Белая рубашка идеально контрастирует с его тёмными волосами и смуглой кожей. Галстук из тёмного шелка затянут идеально, но я вижу лёгкую небрежность в расстёгнутой верхней пуговице рубашки — признак того, что даже такой самоконтроль, как у него, даёт трещину. Запах… это сочетание дорогого одеколона, кожи и чего-то ещё, дикого и необузданного, что присуще только ему. Его присутствие словно обволакивает меня тёмной, опасной дымкой.